Грозовой перевал (Бронте)/Глава 30
из цикла «Грозовой перевал»
Краткое содержание главы[ред.]
Миссис Дин рассказала, что после приезда на Грозовой Перевал больше не смогла увидеться с Кэтрин: Джозеф не пропустил её к молодой женщине. О жизни обитателей дома она узнала от ключницы Зиллы, которая считала Кэтрин высокомерной и не испытывала к ней сочувствия.
Сразу после приезда Кэтрин заперлась в комнате Линтона и до утра не показывалась. Утром она попросила Хитклифа послать за врачом, потому что её двоюродный брат был тяжело болен. Хитклиф отказался тратить на сына деньги и приказал Кэтрин самой ухаживать за ним, если она хочет сохранить ему жизнь.
Кэтрин пришлось в одиночку заботиться о Линтоне. Он постоянно капризничал, жаловался и требовал внимания, поэтому девушка почти не спала. Зилла замечала её бледной и измученной, а иногда видела плачущей на лестнице, но не решалась нарушить приказ хозяина и вмешаться.
Однажды ночью Кэтрин потребовала немедленно сообщить Хитклифу, что его сын умирает. Сначала Зилла решила, что тревога преувеличена, однако после настойчивого звонка передала хозяину слова Кэтрин. Хитклиф пришёл в комнату Линтона, осмотрел его и обнаружил, что юноша действительно умер.
После смерти Линтона Кэтрин сказала, что теперь ему уже нечего бояться, а она свободна. Она обвинила Хитклифа в том, что он оставил её одну бороться со смертью, и заявила, что сама чувствует себя смертью. Хитклиф приказал Джозефу перенести тело, Гэртону — выйти, а Зилле — вернуться в свою комнату.
На следующий день Кэтрин отказалась спускаться к завтраку и осталась наверху. Две недели она почти не покидала комнату, а Зилла дважды в день приносила ей необходимое. Хитклиф появился только один раз, чтобы показать завещание Линтона: под угрозами и уговорами тот передал отцу всё имущество, которым мог распоряжаться.
Землями Линтон как несовершеннолетний распорядиться не мог, но после смерти жены и сына Хитклиф присвоил их по праву наследования. Кэтрин осталась без денег, друзей и возможности судиться с ним. После того как Хитклиф уехал на Мызу, она впервые спустилась вниз, потому что больше не могла выносить холод своей комнаты.
Перед приходом Кэтрин Зилла помогла Гэртону привести себя в порядок. Молодой человек хотел выглядеть достойно и надеялся на её общество. Однако Кэтрин вошла холодной и гордой, отказалась от предложенного кресла и села отдельно, показывая, что презирает обитателей Перевала.
Кэтрин увидела на полке книги и попросила Гэртона помочь ей достать их. Он подал книги, а затем стал рассматривать её волосы и осторожно погладил один завиток. Кэтрин резко оттолкнула его, назвала его прикосновение недопустимым и пригрозила снова уйти наверх.
Гэртон попросил Зиллу предложить Кэтрин читать вслух, но девушка отвергла и эту попытку сближения. Она сказала, что в самые тяжёлые дни никто не захотел помочь ей, а теперь она не желает развлекать обитателей Перевала или принимать их поздние любезности.
После ссоры Гэртон снова занялся оружием и перестал сдерживаться ради Кэтрин. Морозы всё же заставили её чаще спускаться к людям, но отношения оставались враждебными. Зилла также перестала проявлять доброту, потому что Кэтрин отвечала на неё насмешками и грубостью, а Хитклиф продолжал жестоко обращаться с невесткой.
Сначала миссис Дин хотела оставить службу, снять дом и забрать Кэтрин к себе, но понимала, что Хитклиф не позволит этого. Она считала единственным возможным выходом для девушки новый брак, однако не могла устроить его. В конце рассказа здоровье Локвуда быстро восстановилось, и он решил уехать в Лондон, предупредив Хитклифа, что тот может искать другого жильца.
Персонажи[ред.]
Цитаты[ред.]
Он, я думаю, без конца привередничал и сам над собою хныкал день и ночь, и она, конечно, не знала с ним ни сна, ни покоя: это видать было по ее бледному лицу и воспаленным глазам.
– Миссис Линтон, как пришла сюда, – рассказывала Зилла, – так первым делом, не поздоровавшись ни со мною, ни с Джозефом, побежала наверх, заперлась в комнате Линтона и до утра не показывалась.
Когда я готова была жизнь отдать за одно доброе слово, за то, чтоб увидеть хоть одно человеческое лицо, вы все устранились. Но я не собираюсь жаловаться вам!
– Сию же минуту уходите! Как вы смеете прикасаться ко мне! Что вы тут торчите? – закричала она, и в ее голосе звучало отвращение. – Я вас не выношу! Если вы близко ко мне подойдете, я опять уйду наверх.