Грозовой перевал (Бронте)/Глава 29
из цикла «Грозовой перевал»
Краткое содержание главы[ред.]
После похорон Нелли Дин и её юная госпожа Кэтрин сидели в библиотеке Мызы и с тревогой думали о понесённой утрате и будущем. Они понимали, что теперь их положение зависело от Хитклифа, ставшего хозяином дома после смерти Эдгара Линтона.
Нелли надеялась, что Кэтрин разрешат остаться на Мызе хотя бы до смерти Линтона, а самого больного юношу поселят рядом с ней. Она рассчитывала сохранить службу, дом и возможность заботиться о любимой молодой хозяйке, но эти надежды разрушились с появлением Хитклифа.
Хитклиф вошёл без стука, воспользовавшись правом хозяина, выгнал слугу из библиотеки и запер дверь. Когда Кэтрин попыталась уйти, он удержал её и приказал возвращаться на Грозовой Перевал. Он также потребовал, чтобы она больше не побуждала Линтона к неповиновению.
Хитклиф рассказал, как наказал сына за участие в побеге Кэтрин. Он оставил Линтона одного на несколько часов, а затем заставил Джозефа отнести его наверх. Теперь одно присутствие отца приводило юношу в ужас: Линтон просыпался по ночам, кричал и звал Кэтрин защитить его.
Нелли попросила оставить Кэтрин на Мызе и перевезти к ней Линтона, но Хитклиф отказался. Он собирался сдать дом и хотел, чтобы оба его ребёнка были при нём. После смерти Линтона он намеревался заставить Кэтрин расплачиваться за содержание тяжёлым трудом, не оставляя ей богатства и праздной жизни.
Кэтрин согласилась уйти, потому что, кроме Линтона, ей было некого любить. Она признала его злую натуру, но заявила, что всё равно любит его за чувство к ней и не позволит Хитклифу причинять ему вред в её присутствии. Хитклиф ответил, что постарается сделать Линтона ненавистным для неё.
Кэтрин сказала, что умеет прощать, и упрекнула Хитклифа в одиночестве, зависти и отсутствии любви. Она предсказала, что после его смерти никто не будет его оплакивать, и предположила, что его жестокость вызвана ещё большим несчастьем. Хитклиф приказал ей собирать вещи и пригрозил насилием, если она будет медлить.
Пока Кэтрин готовилась к отъезду, Нелли попросила отправить её на Грозовой Перевал вместо Зиллы, но Хитклиф не согласился. Затем он впервые внимательно посмотрел на портреты в библиотеке и решил забрать портрет Кэтрин Эрншо, своей прежней возлюбленной и матери молодой Кэтрин.
Хитклиф признался, что накануне приказал могильщику открыть гроб Кэтрин. Увидев её лицо почти таким же, каким оно было при жизни, он испытал потрясение. Он также подкупил могильщика, чтобы после смерти его гроб поставили рядом с её гробом и не разделяли их даже после погребения.
На возражение Нелли Хитклиф ответил, что не тревожил покойницу, а добыл таким образом успокоение. Он объяснил, что восемнадцать лет Кэтрин не давала ему покоя, являясь в мыслях и снах. После её смерти он верил в духов и страстно желал снова почувствовать её присутствие.
Хитклиф вспомнил, как в ночь после похорон пытался раскопать могилу Кэтрин и почти открыл гроб. Услышав вздох и почувствовав её рядом, он прекратил работу и вернулся домой, уверенный, что встретит её там. С тех пор он постоянно искал её в доме, на пустошах и в спальне, но видел лишь призрачное подобие надежды. Теперь, увидев её лицо в гробу, он почувствовал некоторое облегчение.
Когда Кэтрин вернулась, она была готова ехать, но Хитклиф отказался дать ей пони и приказал идти пешком. Она попрощалась с Нелли и попросила навещать её, однако Хитклиф запретил такие визиты. Он крепко взял Кэтрин за руку и увёл через сад, а Нелли осталась у окна и смотрела им вслед.
Персонажи[ред.]
Цитаты[ред.]
Я пришел отвести вас домой, и вы, надеюсь, будете послушной дочерью и не станете впредь побуждать моего сына к неповиновению. Я не мог придумать, как мне его наказать
Но я рада, что я добрее, что я могу простить; знаю, что он любит меня – и по этой причине я люблю его. Мистер Хитклиф, у вас нет никого, кто любил бы вас, и сколько бы вы ни старались
Я попросил могильщика, копавшего могилу Линтону, счистить землю с крышки ее гроба и открыл его. Я думал сперва, что не сойду уже с места, когда увидел вновь ее лицо – это все еще было ее лицо!
Я никого не потревожил, Нелли, – возразил он, – я добыл мир самому себе. Теперь я стану куда спокойней, и теперь у вас есть надежда, что я останусь лежать под землей, когда меня похоронят.
Я знал, что поблизости нет никого из плоти и крови; но с той же несомненностью, с какой мы замечаем в темноте приближение живого существа, хоть глаз и не может его различить