Грозовой перевал (Бронте)/Глава 12
из цикла «Грозовой перевал»
Краткое содержание главы[ред.]
После тяжёлой ссоры Кэтрин Линтон заперлась в комнате и несколько дней почти ничего не ела. Эдгар уединился в библиотеке, ожидая, что жена сама раскается и попросит прощения. Эллен Дин продолжала заниматься хозяйством и считала, что в доме лишь она сохраняет здравый смысл.
На третий день Кэтрин потребовала воды и каши. Она жадно поела, но затем снова стала стонать и уверять, что умирает от равнодушия Эдгара. Кэтрин хотела, чтобы Эллен сообщила мужу о её намерении уморить себя голодом и помогла проверить, действительно ли он её любит.
Эллен отвечала сдержанно и напоминала, что Кэтрин уже ужинала. Это ещё больше расстроило больную. Кэтрин почти не спала, впадала в ярость, разорвала подушку и потребовала открыть окно посреди зимы. Её настроение быстро менялось, а мысли становились всё более спутанными.
Перебирая вырванные из подушки перья, Кэтрин вспомнила детство на Грозовом Перевале, вересковые поля и Хитклифа. Она рассказывала о чибисах, чьё гнездо Хитклиф когда-то погубил, а затем связала эти воспоминания с нынешним страхом, одиночеством и ощущением утраты.
Кэтрин начала бредить. Ей казалось, что Эллен превратилась в старуху-ведьму, кровать стала пещерой фей, а в комнате появился чёрный шкаф. В собственном отражении она видела чужое лицо и не верила, что зеркало показывает её саму. Когда часы пробили полночь, Кэтрин испугалась воображаемых призраков и попросила Эллен не оставлять её одну.
Постепенно Кэтрин поняла, что находится не дома, а в комнате на Мызе Скворцов. Она рассказала, что во время ссоры почувствовала приближение припадка, потеряла способность ясно говорить и на некоторое время перестала помнить последние семь лет своей жизни.
В забытьи Кэтрин снова считала себя двенадцатилетней девочкой, которую после смерти отца Хиндли разлучил с Хитклифом. Она ощущала себя изгнанницей: вместо свободной жизни на Грозовом Перевале стала женой Эдгара и хозяйкой чужого дома. Кэтрин обвиняла Эллен в том, что та помогла столкнуть её в эту пропасть.
Кэтрин требовала вернуть ей прежнюю свободу среди вересковых холмов и сама распахнула окно. Она уверяла, что видит огни Грозового Перевала, представляла возвращение домой и вспоминала прогулки с Хитклифом возле гиммертонской церкви. Она говорила, что не успокоится даже после смерти, если Хитклиф не будет рядом.
Эдгар вошёл в комнату, услышав голоса, и увидел измученную жену у открытого окна. Кэтрин сначала не узнавала его, а затем обвинила в холодности и заявила, что больше не нуждается в нём. Она запретила произносить имя Хитклифа и сказала Эдгару вернуться к своим книгам.
Эдгар упрекнул Эллен в том, что она скрывала болезнь Кэтрин. Эллен возразила, что выполняла обязанности служанки и сообщала хозяину о визитах Хитклифа. Кэтрин услышала разговор, решила, что Эллен её предала, и снова пришла в исступление. Эллен вышла, чтобы вызвать врача.
В саду Эллен обнаружила спаниеля Фанни, принадлежавшего Изабелле. Собака висела в петле на крюке и едва не погибла; Эллен освободила её. Затем она встретила доктора Кеннета, который счёл приступ следствием сильного потрясения и предупредил об опасности необратимой потери рассудка.
Кеннет также сообщил, что Хитклиф недавно пытался уговорить одну из молодых женщин бежать с ним верхом. Вернувшись на Мызу, Эллен обнаружила, что комната Изабеллы пуста. Служанка Мэри рассказала, что Изабелла ночью уехала с Хитклифом. Эдгар отказался преследовать их, заявив, что сестра ушла по собственной воле и теперь существует для него только по имени. Врач оставил надежду на выздоровление Кэтрин при условии полного покоя, а Эдгар всю ночь ухаживал за больной женой.
Персонажи[ред.]
Цитаты[ред.]
Будь я уверена, что это убьет Эдгара, – перебила она, – я немедленно убила бы себя! Эти три страшные ночи я ни на миг не сомкнула глаз – и как же я мучилась!
Я снова девочка; отца только что похоронили, и горе мое из-за того, что по приказу Хиндли меня разлучают с Хитклифом. Меня уложили спать одну – в первый раз. Проплакав всю ночь...
Я хочу в поле! Хочу снова стать девчонкой, полудикой, смелой и свободной; и смеяться в ответ на обиды, а не сходить из-за них с ума! Почему я так изменилась? Почему, едва мне скажут слово, кровь закипает у меня адским ключом?
Она ушла по своей воле, – ответил мой господин. – Она была вправе уйти, если ей так угодно. Не беспокойте меня больше из-за нее. Теперь мне сестра только по имени...