Вместо «Онегина» (Вайль)
Характерна неуверенность всех критиков и литературоведов, писавших о «Евгении Онегине». Писарев лихо разобрал это произведение, что было необычно для русской словесности.
Комментаторы пушкинской эпохи не были связаны авторитетом всенародного гения. Сегодняшние исследователи находятся в зависимости от неземной славы поэта. Принципиальная невозможность до конца понять Пушкина выясняется в результате многолетних бесплодных попыток.
Пушкин вообще, и в «Онегине» в частности, шире учебника и хрестоматии — это часть жизни, о которой каждый имеет своё представление. Красота стиха завораживает, всё вызывает восторг и умиление. Все мы живём со своим личным « Евгением Онегиным» — вполне интимно. У нас с ним свои счёты — как с женой.
Однако, при всей индивидуальности подхода к феномену «Онегина» существует всё же единый, обобщённый образ великого романа. Россия была покорена обманом Пушкина. Читатели не замечают, что по сюжету «Онегина» разливаются кровь и горе. Поруганные чувства, разбитые сердца, замужество без любви, безвременная смерть. Это — трагедия. Но ничего, кроме улыбки, не появляется при первых же звуках мажорной онегинской строфы.
Ответственность за это несёт и одноимённая опера. Высокие эмоции вызваны усилиями двух гениальных обманщиков — Пушкина и Чайковского. Вопреки воле автора, читатель не сомневается в том, что Татьяна — томная красавица, а Ольга — здоровая румяная дура. Лучшие русские критики и читатели вслед за ними рассуждают о том, что испорченный и пустой Евгений недостоин чистой и умной Татьяны. Персонажи книг и жизни судятся не по законам справедливости, а по законам красоты сюжета.
Подобных стихов нет и не может быть в русской поэзии. Гармония пушкинского текста способна сама по себе создать самостоятельный мир, который мы и воспринимаем — вне зависимости от того, какой смысл имеют слова в этом тексте. «Это та жизнь, которая должна быть, но нету».