Атау-кере (Бокеев)/Глава 4

Этот пересказ создан с помощью искусственного интеллекта. Он может содержать ошибки. Вы можете помочь проекту, сверив его с оригинальным текстом, исправив ошибки и убрав этот шаблон.

🐝

Бокеев, Оралхан

Атау-кере. Глава 4

Пчелиные законы, опасный гибрид и появление Тагана на пасеке

каз. Атау-кере. 4 · 1989

Краткое содержание главы
из цикла «Атау-кере»

Оригинал читается за 31 минут

Микропересказ

Пчеловод привёз опасных гибридных пчёл. Его одинокая жена боялась их и, не дождавшись мужа, едва не шагнула в реку. Он вернулся с пьяным другом, за которого жена вступилась, впервые возразив супругу.

Очень краткое содержание

В горах у реки Катынсу, на пасеке, стояли ясные дни, и пчёлы трудились без отдыха. Хозяин пасеки заметил, что его пчёлы обленились, зато привезённая издалека «злая» помесь африканских пчёл работала неутомимо и уже смешалась с местными.

Ерик — мужчина, пчеловод 30-35 лет, муж Айны, сын Нюрке, суроватый, озабоченный трудолюбием.

Его жена, оставшаяся одна с больной свекровью, сама скосила и сложила всё сено и третий день ждала мужа, глядя на пустую переправу.

Айна (Айнаш) — молодая женщина, невестка 20-25 лет, жена Ерика, трудолюбивая, нежная, страдающая от одиночества.

Именно эта глухая тишина уносила её душу на остров одиночества... есть ли для здорового, благополучного человека мука страшнее, есть ли ад страшнее, о боже!

У реки её едва не одолела мысль броситься в воду, но в этот миг вернулся муж, и она разрыдалась от радости. С ним приехал опустившийся пьяница, его школьный товарищ — внук знаменитого поэта. Мужу было безразлично, перейдёт ли гость реку, и тот явился в дом насквозь мокрым. Свекровь приняла его ласково, а жена и муж стыдили за жалкий вид.

Муж не похвалил жену за сено, и та впервые за десять лет ответила ему резко. Гостя, получившего за побои медовое пиво, оттащили спать в сарай, где он начал бормотать свою вечную фразу: «Почему мы...»

Подробный пересказ

Деление пересказа на главы — условное.

Пчелиное царство и размышления о ленивом человечестве

Стояла жаркая пора на Алтае, у реки Катынсу, где два дня подряд солнце заливало горы жарким сиянием.

Полдень перешёл в разгар дня, и горная природа, упоённая лучами солнца, два дня подряд отвесно глядевшего с высоты, сияла и цвела с удивительной радостью, ликуя и расцветая.

Неутомимые труженицы наполняли всю округу непрерывным гулом, без устали собирая нектар с цветов и таская мёд в свои жилища.

ПЧЁЛЫ, чьи крылья не знают устали, оглушительным гулом наполнили всё урочище Катын-су... распевая многоголосый хор страды и медосбора...

Автор размышлял о том, что если бы у пчёл было человеческое сознание, их устройство жизни поражало бы своей мудростью: они не меняли свои законы веками, передавая их из поколения в поколение без искажений. Однако человек, возомнивший себя венцом творения, не берёт пример с этого совершенного общества, а вместо этого эксплуатирует пчёл, забирая их мёд и подсовывая взамен сахар, отчего пчелиный род слабеет и деградирует. Люди же сами всё больше поддаются лени: изобретают технику, чтобы избавить себя от труда, смотрят чужую жизнь по телевизору вместо того, чтобы жить самим.

Сейчас мы можем видеть кипящую жизнь, сидя за чаем перед телевизором. Боже мой, ведь телевизионная жизнь — вовсе не жизнь... что ещё сравнится с увиденным своими глазами, услышанным своими ушами, прочувствованным своим телом?

⚠️ Эта цитата слишком длинная: 225 зн. Максимальный размер: 200 знаков. См. руководство.

Автор с горечью отмечал, что человек спешит сдать в музей орудия ручного труда, забывая, что именно труд когда-то сделал его человеком и что радость от честной усталости несравнима с апатией лени.

Почему, убегая от ручного труда, мы забываем, что этот ручной труд — мать всякого труда, и спешим сдать в музей лопату и кетмень, топор и молот?

В пчелином обществе не работающих сородичей не кормят и безжалостно изгоняют из улья, и этот суровый закон веками себя оправдывал.

В манифесте общества пчёл нет главы: каждому по способностям, каждому по труду... Они перегрызают пополам неработающих сородичей...

Философ

🧓🏻

Метерлинк — мужчина, писатель-философ, давший оценку обществу пчёл, упоминается заочно.

оценивший подобное устройство общества как непревзойдённый образец, заключил, что человечеству ещё далеко до подобной гармонии.

поэтому ничего не остаётся, как поверить словам Метерлинка: чтобы достичь уровня общественной жизни, созданной пчёлами, перед человечеством всё ещё лежит слишком долгий путь.

Завершая размышления, автор с сожалением заключал, что величайшая ошибка человека в том, что он торопится жить, не задумываясь ни о цели пути, ни о собственной конечности.

О, ЧЕЛОВЕК, самая страшная твоя ошибка в том, что ты так спешно шагаешь, что не знаешь, куда идёшь и когда исчезнешь с лица земли...

Злобная пчела: как Эрик завёз на Алтай африканизированный гибрид

На пасеке, расположенной в устье Катынсу, хозяйничал пчеловод.

Он заметил, что его пчёлы, в отличие от пчёл соседнего пасечника

Захар — мужчина средних лет, пчеловод, соседний хозяин пасеки за горой.

стали ленивее, предпочитая воровать готовую еду у дома, вместо того чтобы летать далеко за нектаром. Услышав от знакомого лётчика

Прохор Александрович — мужчина средних лет, лётчик-вертолётчик, приятель Ерика, привёзший гибридных пчёл.

о существовании особой агрессивной породы пчёл — так называемого «опасного гибрида», Эрик загорелся идеей раздобыть их. Он прочитал статью в журнале «Наука и жизнь» и узнал историю этой пчелы: в 1956 году учёный-генетик

🧑🏻

У. Керр — мужчина, учёный генетик-селекционер, скрестивший африканских медоносных пчёл.

скрестил африканскую медоносную пчелу с местной бразильской, получив трудолюбивый, но крайне агрессивный гибрид, прозванный «злобной пчелой». В 1969 году в Бразилии от укусов этих пчёл погибло 200 человек. Через знакомых лётчиков Эрик всё же раздобыл этих пчёл и привёз их на Алтай, где новая порода быстро прижилась, а местные матки охотно скрещивались с завезёнными самцами, порождая непредсказуемое потомство. Об этих переменах в пчелином царстве не подозревала жена Эрика.

Однажды она подошла к улью с новой породой и ощутила безотчётный, необъяснимый страх перед этими насекомыми.

Когда она рассказала об этом свекрови, свекровь Нурке-кемпир сказала: Чужеземное никогда не приносило добра и не приживалось, сегодня даст мёд, а завтра предложит яд...

Нюрке-кемпир (Нюра Фадеевна) — пожилая женщина 60-70 лет, мать Ерика, свекровь Айны, русская по происхождению, мудрая, набожная.

Одиночество Айны: сенокос, ожидание мужа и искушение у реки

Несколько дней подряд Айна одна укладывала стога скошенного сена возле их лесного дома, тревожась, что муж непривычно задержался в ауле дольше обычного полутора суток. Она то и дело выходила на тропу, ведущую через перевал, всматриваясь вдаль в надежде увидеть всадника, и уже готовилась сама, запрягши старую кобылу, возить сено, если он не вернётся и на следующий день.

В тот вечер, впервые ощутив особенно острое чувство тоски и одиночества, она не захотела заходить в дом, отправилась к своему любимому месту у берега бурной реки Катынсу. Разглядывая пенящуюся воду, она вдруг подумала, что название реки, возможно, связано с историей несчастной женщины, утопившейся в ней от отчаяния. Эта мысль неожиданно захватила её, и она поймала себя на пугающем желании шагнуть в холодные волны самой. Заворожённая тёмным течением мыслей, она подошла к самой кромке воды, и лишь ледяные брызги, окатившие лицо, привели её в чувство.

В этот миг она услышала конское ржание — через брод реки переправлялся возвращавшийся домой муж. Айна бросилась к нему, разрыдавшись от облегчения и пережитого потрясения, и он, спрыгнув с коня, обнял и успокоил её, не понимая причины столь бурных слёз.

Возвращение Эрика и нежданный гость Таган

Пока они шли к дому, с противоположного берега донёсся жалобный голос — там топтался незнакомый мужчина, боясь замочить одежду в реке. Оказалось, это давний приятель Эрика.

Таган Макажанов (Карабура) — мужчина средних лет, пьяница, одноклассник Ерика, внук Макажана, робкий, с язвительным языком.

Эрик грубовато велел ему раздеться и перейти вброд, что тот, оступаясь, и сделал. Дома их встретила радостно взволнованная мать Эрика, которая, узнав, что гость — внук известного акына

Макажан-акын — пожилой мужчина, знаменитый акын, дед Тагана, отец Кокена, покойный.

и сына

Кокен — мужчина средних лет, сын Макажана, отец Тагана, покойный.

тепло приняла его, велела высушить одежду и напоила чаем, хотя вид опустившегося, дрожащего гостя явно не понравился Айне.

Вечерний чай втроём, выходка Тагана и первая ссора супругов

Гостя разместили во дворе, Эрик угостил его пивом собственного приготовления, но тот, дрожащими руками, сразу же расплескал напиток. За домашними хлопотами Айна с удивлением осознала, что муж ни словом не похвалил её за огромную проделанную работу по укладке сена, что глубоко задело её.

Вечером за столом собрались трое — Эрик, Айна и его мать; захмелевшего гостя оставили во дворе, несмотря на просьбы старушки позвать его к столу. В неловкой, тягостной тишине, нарушаемой лишь шумом самовара, вдруг послышался пьяный голос Тагана, ввалившегося в дом с нелепой издёвкой в адрес молящейся хозяйки. Разозлённый Эрик грубо вытолкал его во двор, но когда захмелевший гость снова начал паясничать, Айна неожиданно для всех резко осадила мужа за жестокость, заступившись за незваного гостя.

Эрик, никогда прежде не слышавший от покорной жены столь дерзкого ответа, растерялся и удивлённо взглянул на неё, но затем, желая помириться, приласкал её, и, всё ещё во власти пережитых чувств, Айна снова расплакалась у него на груди. Устроив пьяного гостя ночевать в сарае и укрыв его старым тулупом, семья отправилась спать, а неугомонный Таган, лёжа на соломе, продолжал бормотать себе под нос давно наболевший вопрос о смысле человеческого существования.

За основу пересказа взят оригинальный текст романа «Атау-кере» на казахском языке из 2-го тома собрания сочинений Оралхана Бокея в 7 томах (Алматы: Ел-шежіре, 2013).

Читайте далее:

Атау-кере. Глава 5 →

Сенокос, тоска Айны и семейная память