Архипелаг ГУЛАГ (Солженицын)/Часть 3/Глава 1
из цикла «Архипелаг ГУЛАГ. Часть 3»
Очень краткое содержание[ред.]
Солженицын прослеживает зарождение советской лагерной системы с первых дней после Октябрьской революции. Уже в декабре 1917 года Ленин выдвигает идею принудительных работ. По оценкам, подавление стоило стране до 66 миллионов жизней. После переворота 6 июля 1918 года, когда левые эсеры исключены из власти, начинается перестройка карательной машины.
Инструкция от 23 июля 1918 года обязывает заключённых к физическому труду — с этого момента рождается Архипелаг. Декрет о Красном Терроре от 5 сентября того же года вводит термин «концентрационные лагеря». Лагеря устраивают в бывших монастырях.
К концу 1920 года в РСФСР действуют 84 лагеря. К 1922 году система ГУМЗАК объединяет 330 мест заключения, но условия катастрофические: голод, разрушенные здания, нехватка пайков, высокая смертность. Автор иронизирует:
И какую же надо было иметь дзержинскую силу духа и веру в коммунистическое наказательное дело, чтоб этот вымирающий Архипелаг не распустить по домам, но вытягивать в светлое будущее!
Однако к 1923 году число заключённых вырастает почти вдвое, а переуплотнение лагерей неуклонно растёт. Из ГУМЗАКа через ряд переименований рождается ГУЛАГ.
Подробный пересказ[ред.]
Деление пересказа на части — условное.
Идеологические истоки Архипелага и слабость первых советских тюрем (1917–начало 1918)[ред.]
Когда по радио Би-Би-Си прозвучало сообщение о том, что исследователь Михайлов обнаружил существование концентрационных лагерей в СССР уже в 1921 году, многие слушатели были поражены: неужели так рано? Однако автор-рассказчик немедленно опровергал это удивление.
В 1921 они уже были на полном ходу, концентрационные (они даже оканчивались уже). Гораздо вернее будет сказать, что Архипелаг родился под выстрелы «Авроры». А как же могло быть иначе? Рассудим.
Логика была проста: марксистско-ленинская теория требовала сломать старую буржуазную машину принуждения и немедленно создать новую. В эту машину входили армия, полиция, суд и тюрьма. Красная армия была создана в начале 1918 года, милиция обновлена ещё раньше, суд реформирован с ноября 1917-го. Медлить с тюрьмой было никак нельзя.
Владимир Ильич Ленин уже в первые месяцы после Октябрьской революции требовал «самых решительных драконовских мер поднятия дисциплины». В декабре 1917 года он предложил набор наказаний: конфискацию имущества, заключение в тюрьму, отправку на фронт и принудительные работы для всех ослушников.
Стало быть, мы можем отметить, что ведущая идея Архипелага – принудительные работы, была выдвинута в первый же послеоктябрьский месяц. Да над будущей карательной системой не мог не задумываться...
Ещё находясь в укрытии, Ленин рассуждал о том, что подавление меньшинства эксплуататоров большинством обойдётся человечеству «гораздо дешевле», чем прежнее подавление большинства меньшинством. Эмигрировавший профессор статистики Курганов впоследствии подсчитал реальную цену этого «лёгкого» подавления.
По подсчётам эмигрировавшего профессора статистики И. А. Курганова, от 1917 до 1959 года без военных потерь, только от террористического уничтожения... оно обошлось нам в… 66,7 миллионов человек...
Для сравнения автор приводил данные о прежней России: весь центральный аппарат страшного III отделения насчитывал при создании лишь 16 человек, в расцвете — 45. Февральская революция, распахнув двери Тамбовской тюрьмы, обнаружила там всего 7 политических заключённых, в Иркутской — 20. Первое советское правительство было коалиционным, и Наркомат юстиции оказался в руках левых эсеров, которые руководствовались «гнилыми мелкобуржуазными представлениями о свободе»: приговоры выносились слишком мягкие, принцип принудительных работ почти не применялся. В феврале 1918 года Ленин потребовал увеличить число мест заключения и усилить уголовные репрессии, а в мае указал, что за взятку следует давать не менее 10 лет тюрьмы плюс 10 лет принудительных работ. Тюремный персонал ещё долго оставался царским — лишь с назначением комиссаров. Тюремщики создали свой профсоюз и ввели в администрации выборное начало; заключённые имели внутреннее самоуправление и по воскресеньям ходили в тюремные церкви. Такая «анархическая распущенность» плохо соответствовала задачам диктатуры пролетариата.
Переворот 6 июля 1918 года и законодательное рождение Архипелага[ред.]
6 июля 1918 года произошло событие, которое автор считал переворотом, едва ли уступавшим по значению 25 октября. В этот день левые эсеры — последняя партия, составлявшая треть V Съезда Советов, — были поголовно исключены из ВЦИКа и СНК. Власть Советов окончательно слилась с волей партии большевиков и приняла формы «Демократии Нового Типа». Только с этого дня и могла по-настоящему начаться перестройка старой тюремной машины.
Направление перестройки было определено идеологически заранее. Карл Маркс в «Критике Готской программы» указал, что единственное средство исправления заключённых — производительный труд.
Центральный Карательный Отдел Наркомюста, созданный в мае 1918 года и уже возглавлённый большевиками, немедленно погнал заключённых на работу. Законодательно это было закреплено 23 июля 1918 года во «Временной инструкции о лишении свободы»: все трудоспособные лишённые свободы обязательно привлекались к физическому труду.
Можно сказать, что от этой вот Инструкции 23 июля 1918 (через девять месяцев после Октябрьской революции) и пошли лагеря, и родился Архипелаг. (Кто упрекнёт, что роды были преждевременны?)
Постановления ВЦИК о лагерях принудительных работ вышли 15 апреля и 17 мая 1919 года — в точности совпав с первыми коммунистическими субботниками. По ним лагеря создавались усилиями губернских ЧК в каждом губернском городе — в черте города, в монастыре или в ближней усадьбе — и должны были содержать не менее трёхсот человек.
Декрет о Красном Терроре, первые концентрационные лагеря и условия содержания в них[ред.]
Лагеря принудительных работ не были первыми лагерями в РСФСР. Ещё в августе 1918 года, за несколько дней до покушения на него, Ленин в телеграмме пензенскому губисполкому предписал запереть «сомнительных» — не осуждённых, а лишь подозрительных — в концентрационный лагерь вне города, а кроме того провести «беспощадный массовый террор».
5 сентября 1918 года вышел Декрет СНК о Красном Терроре, предписывавший «обеспечить Советскую Республику от классовых врагов путём изолирования их в концентрационных лагерях».
Так вот где – в письме Ленина, а затем в декрете Совнаркома – был найден и тотчас подхвачен и утверждён этот термин – «концентрационные лагеря», – один из главных терминов Двадцатого века...
Термин был перенесён из практики военного времени, где концентрационные лагеря использовались для военнопленных и нежелательных иностранцев, — теперь же он впервые применялся к гражданам собственной страны. Концлагеря находились в прямом ведении ЧК для особо враждебных элементов и заложников; за побег из концлагеря срок увеличивался в десять раз, за второй побег полагался расстрел.
Власти охотно устраивали концлагеря в бывших монастырях: крепкие стены, добротные здания, и монахов уже выгнали. В Москве концлагеря разместились в Андрониковом, Новоспасском и Ивановском монастырях. В Рязани концлагерь учредили в бывшем Казанском женском монастыре. Там сидели купцы, священники, взятые офицеры и разная «неопределённая публика» — в том числе толстовец по имени И. Е-в.
При лагере работали мастерские — ткацкая, портновская, сапожная — и велись «общие работы» в городе. Рязанцы сочувствовали заключённым: проходящей колонне подавали сухари, варёную свёклу, картофель, конвой не мешал принимать подаяния. Кормили в концлагере скудно: полфунта хлеба, утром и вечером кипяток, в обед черпак баланды с несколькими зёрнами и картофельными очистками. Лагерная жизнь украшалась, с одной стороны, доносами провокаторов, с другой — драматическим кружком и духовым оркестром, игравшим в городском саду. Когда заключённые слишком сблизились с горожанами, их стали высылать в Северные лагеря особого назначения. Именно нестойкость концентрационных лагерей, окружённых гражданской жизнью, и породила потребность в особых северных лагерях.
Лагерная статистика 1920–1922 годов: голод, смертность и запущенность системы[ред.]
По окончании Гражданской войны роль лагерей принудительного труда усилилась. К концу 1920 года в РСФСР насчитывалось 84 лагеря в 43 губерниях, где содержалось официально около 25 тысяч заключённых и ещё свыше 24 тысяч «военнопленных гражданской войны» — цифры, по всей видимости, заниженные, поскольку не учитывали узников системы ЧК, где счёт неоднократно начинался с нуля после массовых расстрелов и потоплений барж.
В 1922 году начальник всех мест заключения РСФСР Ширвиндт представил отчёт X Съезду Советов.
Все места заключения Наркомюста и НКВД были объединены в единый ГУМЗАК — Главное управление мест заключения — и переданы под крыло Дзержинского. ГУМЗАК объединил 330 мест заключения с 80–81 тысячей лишённых свободы, однако вместе с учреждениями ГПУ общее число заключённых никогда не опускалось ниже 150 тысяч, а порой достигало 195 тысяч. Положение было почти катастрофическим: здания пришли в такой упадок, что целые корпуса пришлось закрыть; на 150–195 тысяч заключённых Госплан отпустил лишь 100 тысяч пайков; три четверти узников получали менее 1500 калорий в сутки, а с декабря 1922 года большинство мест заключения и вовсе сняли с пайкового довольствия. Смертность за октябрь 1922 года составила не менее 1% в месяц. Охрана буквально бежала со службы, некоторые надзиратели вступали в сделки с заключёнными; в отдельных исправдомах оставались лишь начальник и один надзиратель, а к обязанностям охраны привлекали «образцовых» заключённых.
Рост и переуплотнение лагерей в 1923–1927 годах. Административные преобразования и рождение ГУЛАГа[ред.]
Вопреки катастрофическому положению, Архипелаг не был распущен. К октябрю 1923 года в 355 лагерях содержалось почти 68 тысяч лишённых свободы, в 207 исправдомах — свыше 48 тысяч, и это без учёта лагерей ГПУ. Переуплотнение нарастало: если в 1924 году на 100 штатных мест приходилось 112 заключённых, то в 1927-м — уже 177. Глава Реввоентрибуналов Крыленко в 1924 году требовал увеличить число изоляторов специального назначения — для нетрудящихся и особо опасных элементов; эта формулировка вошла в Исправительно-трудовой кодекс 1924 года.
Параллельно шли административные преобразования. Дзержинский с 1919 года совмещал руководство ВЧК и НКВД, а в 1922 году добился передачи под своё начало всех мест заключения из Наркомюста. ГУМЗАК последовательно переименовывался в ГУПР, затем снова в ГУМЗАК, потом в ГУИТУ и наконец в ГУИТЛ ОГПУ — Главное управление исправительно-трудовых лагерей. Именно из ГУИТЛа, сына ГУМЗАКа, и вырос ГУЛАГ.
Так, через цепочку переименований, реорганизаций и десятилетие нарастающих репрессий, из первых послеоктябрьских инструкций о принудительном труде вырос тот самый Архипелаг, которому предстояло пережить своих создателей.