Слово о полку Игореве (Темнухин)
Очень краткое содержание[ред.]
Русь, конец XII века. Князь Игорь, пренебрегая дурными знамениями, решил повести свои полки на половецкую землю ради обретения воинской славы.
Путь войску преградило солнечное затмение, но князь не свернул с дороги. К нему присоединился брат Всеволод с опытной дружиной, готовой к бою.
Первая стычка принесла победу, но вскоре на русичей обрушились основные силы кочевников, окружив войско со всех сторон.
Бились русичи день, бились и другой, и лишь на третий к полудню пали стяги Игоревы... Тут пир свой последний достойно закончили храбрые русичи: сватов половецких досыта угостили... да и сами полегли...
Раненых князей взяли в плен. Великий князь Святослав в Киеве, узнав о беде через страшный сон, сокрушался о случившемся и упрекал родичей в безрассудстве.
Пока Святослав призывал Русь к единству, жена Игоря, Ярославна, молила силы природы о спасении любимого. Бог указал князю путь: с помощью половца Овлура Игорь сбежал из плена и, гонимый врагами, добрался до Киева к всеобщей радости.
Подробный пересказ по разделам[ред.]
Зачин[ред.]
Не будет ли достойно и во благо нам, братья, начать... трудные, горькие рассказы-песни о походе Игоревом...? Начаться же тем песням по правде нашего времени, а не по замыслу Бояна.
Так рассказчик задумал поведать историю, избегая старинной манеры вещего певца Бояна.
Тот, желая сотворить песнь, растекался мыслью по древу, вспоминая битвы первых времен и князей Ярослава и Мстислава. Однако новая повесть началась от Владимира Святославича до нынешнего Игоря. Этот князь укрепил ум свой силою и поострил сердце мужеством, исполнившись ратного духа, чтобы навести свои храбрые полки на землю Половецкую за землю Русскую.
Поход[ред.]
Игорь взглянул на светлое солнце и увидел, что оно померкло, отбрасывая тень на его войско.
Солнце, покрывшись сумраком, путь князю преградило – дороги войску во тьме не видно стало. Ночь, казалось, застонала от грозы и разбудила стонами своими притихших было птиц...
Несмотря на знамение, князь обратился к дружине, заявив, что лучше быть убитым, чем плененным, и выразил желание испить шлемом воды из Дона. К нему присоединился его брат Всеволод.
Он заверил Игоря в верности и восхвалил своих воинов-курян, опытных в ратном деле: их луки были натянуты, колчаны открыты, а сабли изострены. Князь вступил в золотое стремя и поехал по чистому полю. Солнце тьмою путь ему закрывало, ночь стонала грозою, зверь свистел. Див кличет на вершине дерева, веля послушать землям незнаемым, Волге, Поморью и Посулью. Половцы немощеными дорогами побежали к Дону Великому, скрипя телегами в ночи, словно лебеди. Игорь вел воинов к Дону. Птицы в дубравах предвещали беду, волки выли по оврагам, орлы клектом звали зверей на кости, а лисицы брехали на червленые щиты. Русская земля осталась за холмом. Долго ночь меркла, но заря свет запалила, и мгла поля покрыла. Щекот соловьиный уснул, говор галочий пробудился.
Русичи широкие поля своими кроваво-красными щитами, как стеной, перегородили, приставив их тесно друг к другу, в едином строю желая добыть себе честь и доблесть на поле брани, а князю – боевую славу.
Спозаранок в пятницу они потоптали поганые полки половецкие и, рассуясь стрелами по полю, помчали красных девок половецких, а с ними золото и дорогие ткани. Игорь взял символы власти — червленый стяг и серебряное стружие. Дремлет в поле Олегово гнездо, залетело далеко. Но уже на другой день кровавые зори свет возвестили, черные тучи с моря пошли, желая прикрыть четыре солнца, а в них трепетали синие молнии. Быть грому великому, идти дождю стрелами с Дона. Ветры, внуки Стрибога, веяли с моря стрелами на полки Игоревы. Земля гудела, реки мутно текли, пыль поля прикрывала. Половцы шли от Дона и от моря, и со всех сторон обступили русские полки. Яр-Тур Всеволод стоял в обороне, прыскал на воинов стрелами, гремел о шлемы мечами булатными. Где он проскакал, там лежали поганые головы половецкие.
Поражение[ред.]
Бились день, бились другой, на третий день к полудню пали стяги Игоревы. Братья разлучились на берегу быстрой Каялы. Тут кровавого вина не хватило, тут пир докончили храбрые русичи: сватов напоили, а сами полегли за землю Русскую. Никнет трава от жалости, а древо с тугою к земле приклонилось. Настала тяжкая година, обида вступила в силы Даждьбожьего внука. Начались усобицы.
Сказали ведь князья, брат брату: «Это – моё, а то – моё же». И начали они... про каждое малое дело молвить: «Это великое», а сами на себя измену и смуту, словно удары молота, направлять.
Святослав[ред.]
Тем временем в Киеве великий князь Святослав видел мутный сон и поведал о нем боярам.
Он рассказал, что его одевали черной паполомой на тисовой кровати, черпали ему синее вино, с горем смешанное, и сыпали крупный жемчуг на лоно из пустых колчанов. Доски в его тереме были без конька, а вороны граяли у Плесньска. Бояре объяснили князю, что горе ум его полонило, ибо два сокола слетели с отчего престола, но соколам крылья подрезали сабли поганых, а самих их опутали путами. Тогда великий Святослав изронил золотое слово, со слезами смешанное. Он упрекнул Игоря и Всеволода в том, что они рано начали землю Половецкую мечами цвелить, а себе славы искать, и без чести пролили кровь поганую, не послушав седин отца.
Князья[ред.]
Рассказчик обратился к великому князю Всеволоду, вопрошая, не думает ли он прилететь издалека, чтобы отчий золотой стол поберечь.
Ведь он мог Волгу веслами расплескать, а Дон шлемами вычерпать. Если бы он был здесь, то невольница была бы по ногате. Затем слово было обращено к Рюрику и Давыду, чьи воины в золоченых шлемах по крови плавали, а дружина рычала, как туры. Их призвали вступить в золотое стремя за обиду сего времени, за землю Русскую. Ярослав Осмомысл Галицкий тоже был призван к отмщению.
Он высоко сидел на своем златокованном престоле, подперев горы Угорские своими железными полками, затворив Дунаю ворота и рядя суды до самого Дуная. Его просили стрелять в Кончака, поганого раба. Упомянуты были и Роман с Мстиславом, чья мысль высоко плавала на дело, словно сокол на ветрах. Их железные папорзи под шлемами латинскими заставляли землю дрожать. Но теперь для Игоря свет померк, и половцы поделили города по Роси и Суле. Река Сула уже не течет серебряными струями для града Переяславля, и Двина болотом течет для полочан. Только Изяслав, сын Васильков, позвонил своими острыми мечами о шлемы литовские и погиб на кровавой траве под червлеными щитами, не имея помощи от братьев.
Всеслав[ред.]
В повествовании вспомнился Всеслав, князь Полоцкий, который бросил жребий о девице себе лютой.
Он хитростью захватил киевский престол, дотронувшись стружием до золотого стола, но затем скочил от них лютым зверем в полночь из Белгорода, окутанный синей мглой. Утром он отворил ворота Новгорода, разшибив славу Ярослава, а с Дудуток скочил волком до Немиги. На Немиге снопы стелили из голов, молотили цепами булатными, на току жизнь клали, веяли душу от тела. Всеслав судил людей и рядил города князьям, а сам в ночи волком рыскал: из Киева дорыскивал до Тмуторокани до петухов. Ему в Полоцке звонили заутреню рано у Святой Софии в колокола, а он в Киеве звон слышал. Хоть и вещая душа была в дерзком теле, но часто беды страдал.
Плач Ярославны[ред.]
На Дунае послышался голос Ярославны, подобный голосу безвестной кукушки, что кличет рано утром.
Она хотела полететь птицей, омочить бобровый рукав в Каяле и утереть князю кровавые раны. В Путивле на забрале она плакала и обращалась к стихиям.
О, ветер, ветрило вольный! К чему, господин... веешь...? К чему мчишь половецкие стрелы лёгкие на своих крыльях невидимых...? Мало ли тебе было горе под самые облака отгонять-развеивать...?
Затем она взывала к Днепру Словутичу, прося прилелеять к ней ее ладу, и к светлому Солнцу, упрекая его в том, что оно в безводном поле иссушило луки русичей жаждою.
Побег[ред.]
Вспенилось море в полуночи, смерчи пошли мглами. Бог путь указывал Игорю из земли Половецкой на землю Русскую. Когда погасла заря, Игорь спал и не спал, мыслию поля мерил от Дона до Донца. Полунощный Овлур свистнул коня за рекою, давая знак князю. Игорь скочил горностаем в тростник и белым гоголем на воду. Взвергся на борзого коня и скочил с него босым волком. Полетел соколом под мглами, избивая гусей и лебедей. Донец река обрадовалась возвращению князя, сказав, что ему величие, а Кончаку нелюбие. Игорь поблагодарил реку за то, что она лелеяла его на волнах и одевала теплыми туманами. Не такая была река Стугна, погубившая юного князя Ростислава. По следам Игоря гнались половецкие ханы.
Гзак предложил расстрелять оставшегося в плену соколича стрелами, раз уж сокол улетел к гнезду. На это ответил другой хан.
Кончак хотел опутать юношу красною девицей. Но Гзак возразил, что тогда не будет у них ни соколича, ни девицы, и начнут их бить птицы в поле Половецком.
Заключение[ред.]
Верно они... говорили: «Тяжко голове без плеч, зло телу без головы». Так ведь и Русской земле без Игоря. Солнце радостно светится на небесах – князь Игорь уже явился в Русской земле.
Девицы пели на Дунае, голоса вились через море до Киева. Игорь ехал по Боричеву к святой Богородице Пирогощей. Страны рады, грады веселы. Исполнив песнь старым князьям, потом и молодым петь стали: слава Игорю Святославичу, буй туру Всеволоду, Владимиру Игоревичу. Здравы будьте, князья и дружина, борясь за христиан против полков поганых. Князьям слава и дружине. Аминь.