Сердце на ладони (Шамякин)/Глава 4
из цикла «Сердце на ладони»
Краткое содержание главы[ред.]
Антон Ярош, известный хирург и кандидат наук, после трёх часов у операционного стола отдыхал в ординаторской. Его особенно вымотала операция на ребёнке: несмотря на огромный опыт и репутацию лучшего хирурга области, во время детских операций он всегда волновался. Рядом находилась операционная сестра Маша, которая безошибочно понимала его жесты и движения.
Ярош знал, что Маша влюблена в него, но ценил её прежде всего как исключительного профессионала. Он называл её «золотой сестрой», имея в виду не только мастерство, но и огненно-рыжие волосы, однако после неловкой шутки перестал употреблять это прозвище и стал иногда говорить «мой хирургический гений». В этот день он впервые за два года увидел в Маше не только незаменимую помощницу, но и красивую женщину.
Маша почувствовала его взгляд, и между ними возникло напряжённое молчание. Увидев в её глазах любовь и страх, Ярош сознательно отвёл взгляд и сказал, что устал. Когда на глазах Маши появились слёзы, он дружески положил руку ей на плечо и напомнил, что они только добрые друзья. Маша скрыла свои чувства и вернулась к работе, напомнив ему о предстоящей консультации в третьей больнице.
Ярош не любил третью больницу из-за её главного врача Тамары Гаецкой. До войны они вместе учились, а после войны Тамара, ставшая влиятельным организатором здравоохранения, много лет пыталась добиться его близости. Ярош несколько раз занимал у неё деньги, когда содержал приёмного сына Тараса и учился в институте, но любовных отношений с ней не имел.
После женитьбы Яроша на Галине настойчивость Тамары усилилась. Она сама была замужем, но добивалась Яроша пятнадцать лет, демонстрировала окружающим мнимую близость и своими звонками довела Галину до болезненной ревности. Галина ненавидела Гаецкую и постоянно нуждалась в уверениях мужа, что он никогда не прикасался к этой женщине.
Друг Яроша Кирилл Шикович однажды в шутку предложил ему уступить Тамаре, чтобы она успокоилась, а затем сохранить случившееся в тайне. Жена Кирилла Валентина Андреевна высмеяла эту идею. При этом она сочувствовала Галине и была готова поверить её жалобам, поскольку считала Яроша возможным источником семейных проблем.
Ярош обычно тайком обходил проходную, чтобы не встретиться с Тамарой, но в этот раз его задержала крестьянка с трёхлетним сыном. Во время родов неопытная акушерка вывихнула мальчику ноги. Ярош осмотрел ребёнка прямо на лавочке, успокоил мать, пообещал, что через полгода мальчик будет ходить, и написал записку, чтобы его приняли в отделение.
В этот момент появилась Тамара. Она попыталась подчеркнуть своё положение и заявила, что ребёнка следует лечить в её больнице, но Ярош решил провести операцию у себя и дать её своему молодому ортопеду. Тамара пригласила его в кабинет, где угостила холодной газированной водой и снова стала добиваться личной близости.
Ярош прямо сказал Тамаре, что знает о её чувствах и не хочет нарушать покой жены. Гаецкая назвала Галину мещанкой, призналась в любви и потребовала хотя бы одного поцелуя. Когда она окончательно потеряла приличия, Ярош неожиданно поднял её и посадил на письменный стол, рассчитывая поставить в неловкое положение. Тамара растерялась, но затем рассмеялась и пошла за ним.
Разозлившись на её бесстыдство и на состояние больницы, Ярош демонстративно прошёл через терапевтическое отделение и громко потребовал привести его в порядок. Тамара оправдалась нехваткой средств. Выйдя во двор, Ярош напомнил ей о письме в редакцию, где сообщалось, что она использует санитарную машину для поездок на рынок и за вишнями. Угроза фельетона заставила Гаецкую побледнеть и отступить.
Молодой хирург Майзис встретил Яроша и попросил его осмотреть ещё одну больную. Несмотря на усталость и раздражение, Ярош согласился, потому что не мог отказать коллеге и стремился помогать младшим врачам. В тесной грязной палате он увидел женщину с тяжёлым митральным стенозом, перенёсшую первый приступ ревматизма в немецком концлагере.
Внешность и взгляд больной пробудили в Яроше сострадание к искалеченным войной человеческим сердцам. Внезапно женщина прошептала его подпольные имена — Кузьма и Виктор. Ярош узнал в ней Зосю, которую считал погибшей и не видел много лет. Он потерял обычное самообладание, назвал её по имени, взял её исхудалые руки и спросил, откуда она появилась.
Персонажи[ред.]
Цитаты[ред.]
Он видел ждущие, испуганные, любящие глаза. Овладев собой, отвел взгляд, потушил недокуренную папиросу (курил он теперь только после тяжелых операций), откинулся на спинку дивана и сказал: — Устал я, Маша...
— Не притворяйся, Тамара, мы не маленькие. Ты отлично знаешь, как тебя «любит» Галина. А мне покой жены дороже всего.
— Она становится мещанкой, твоя Галина.
Он думал о сердцах не вообще. Нет. Как врач, представил конкретное маленькое сердце, в котором развился порок. Ординатор рассказывала, в каком состоянии больная поступила в больницу.
Ярош почувствовал, как руки его словно пронизал электрический ток, закололо в кончиках пальцев: он услышал свои подпольные клички. У него были необычайно чуткие пальцы, «патологически чуткие»...