Сердце на ладони (Шамякин)/Глава 4
из цикла «Сердце на ладони»
Известный хирург Антон Ярош после трёх часов у операционного стола отдыхал в ординаторской. Особенно тяжело ему далась операция на ребёнке, хотя за годы практики он стал лучшим хирургом области. После сложных операций Ярош нервничал и курил, что случалось с ним нечасто.
Рядом с ним находилась операционная сестра Маша. Она была влюблена в Яроша, а он высоко ценил её профессионализм и называл своим «хирургическим гением». Маша мгновенно понимала его жесты и движения, предугадывала требования во время операции и помнила все его дела. Впервые за два года Ярош неожиданно увидел в рыжеволосой девушке не только незаменимую помощницу, но и красивую женщину.
Маша заметила его взгляд и застыла, ожидая признания. Ярош понял, что любое его слово может дать ей надежду, поэтому отвёл глаза и сказал, что устал. Увидев слёзы в её глазах, он дружески положил руку ей на плечо и заявил, что они только добрые друзья. Маша скрыла переживания и напомнила ему о консультации в третьей больнице.
Ярош не любил эту больницу из-за её главного врача Тамары Гаецкой. В юности они вместе учились, и Тамара давно добивалась его расположения. После войны она сделала карьеру как организатор, хотя врачом была бездарной. Ярош однажды принимал от неё денежную помощь, когда содержал приёмного сына Тараса, но личной близости между ними не было.
После женитьбы Яроша на Галине Тамара стала особенно настойчивой: намекала окружающим на мнимую связь с ним и звонила домой. Галина тяжело заболела от ревности и возненавидела Гаецкую. Ярош избегал встреч с Тамарой, однако продолжал приезжать в третью больницу, потому что хотел помогать талантливому молодому хирургу Майзису и его пациентам.
В этот день скрытно пройти в хирургическое отделение ему не удалось. У проходной его остановила крестьянка с трёхлетним сыном, которому при рождении вывихнули ноги. Ярош осмотрел мальчика, пообещал, что тот будет ходить, написал записку о госпитализации и собирался сам оперировать ребёнка. Мальчик серьёзно поблагодарил его, чем вызвал у доктора тёплую улыбку.
Появившаяся Тамара попыталась вмешаться и предложила положить ребёнка в её больницу. Ярош отказался, объяснив, что хочет дать интересную операцию своему ортопеду и сам ассистировать. После ухода крестьянки он язвительно заметил, что Тамара бывает доброй только для себя.
Тамара пригласила Яроша в кабинет и угостила его холодной газированной водой. Она снова попыталась сблизиться с ним, предложила приехать на дачу и спросила, не считает ли он её другом. Ярош напомнил о болезненной ревности Галины и заявил, что покой жены для него важнее всего. Тамара назвала Галину мещанкой и призналась Ярошу в любви.
Когда Тамара потребовала поцеловать её, Ярош оказался в неловком положении, но неожиданно поднял её и посадил на письменный стол. Он ушёл, оставив её растерянной, а затем пришёл в ярость, услышав за собой стук её каблуков. В терапевтическом отделении он громко возмутился тем, что больные лежат в грязном коридоре, тогда как кабинет главного врача оборудован холодильником, новой мебелью и дорогими шторами.
Тамара попыталась оправдать беспорядок нехваткой средств и напомнила Ярошу, что он возглавляет комиссию горсовета. Выйдя во двор, он сообщил ей о письме в редакцию, где рассказывалось, как она использует санитарную машину для поездок на рынок, в лес и на Украину за вишнями. Угроза фельетона испугала Гаецкую: она побледнела и пообещала никогда этого ему не забыть.
Майзис встретил Яроша и заметил его необычно хорошее настроение. После консультации нескольких больных он попросил доктора осмотреть женщину с митральным стенозом, которая соглашалась на операцию. Ярош устал, но согласился, потому что не мог отказать больной и молодому коллеге. Перед осмотром он снова раскритиковал порядки в больнице и назвал бездеятельных врачей моллюсками.
В палате Ярош увидел маленькую исхудавшую женщину с тяжёлым пороком сердца. Она перенесла первый приступ ревматизма в немецком концлагере. Её измученное лицо выражало страх, надежду и мольбу. Услышав рассказ о болезни, Ярош подумал о том, что города восстановлены, но человеческие сердца искалечены войной.
Во время доклада врачей больная прошептала сначала «Кузьма», а затем «Виктор». Это были подпольные клички Яроша. Он понял, что знает её, хотя не мог поверить в это после стольких лет. Женщина спросила, узнаёт ли он её, и Ярош назвал имя: «Зося». Потрясённый доктор склонился над её постелью, взял худые руки в свои ладони и спросил, откуда она появилась.
Персонажи[ред.]
Цитаты[ред.]
«Вот она — война. Восстановлены города. А сердца людей… Сердца изувечены». Он думал о сердцах не вообще. Нет. Как врач, представил конкретное маленькое сердце, в котором развился порок.
— Почему ты избегаешь меня? Я тебя люблю…
— Я это уже слышал, Тамара. Не однажды.
— Ты должен понять… Поцелуй меня. Один раз. Жалко тебе?
Женщина теряла приличие.
— Клиника! Помойная яма, а не клиника! — не унимался он. Тогда и она заговорила громко, отводя удар:
— Нам не отпускают столько средств, сколько вам, профессор. Походатайствуйте за нас.
Ярош ощутил, как руки его словно пронизал электрический ток, закололо в кончиках пальцев: он услышал свои подпольные клички! ... Сейчас он узнал эту женщину. Но не верил глазам. Разве мёртвые воскресают?