Сердце на ладони (Шамякин)/Глава 39
из цикла «Сердце на ладони»
Краткое содержание главы[ред.]
После аварии Славик находился в милицейской машине и пережил сильный шок. Сначала он кричал, ругал милицию и пытался вырваться, но затем впал в состояние полного безразличия. В районной больнице врач поняла, что его состояние опасно, несмотря на уверения окружающих, будто известный вор-рецидивист лишь притворяется.
В бреду Славик снова и снова переживал пожар машины: дверца заклинила, огонь приближался, а повреждённая рука не слушалась. Ему казалось, что он выбирается из горящей машины, падает в снег и оказывается в реке. В этих видениях он звал мать, а затем увидел её рядом с собой и почувствовал благодарность и нежность. Придя в себя, Славик вспомнил аварию, санитарный самолёт, Яроша и Машу, понял, что перенёс операцию и остался жив.
Валентина Андреевна была признательна Маше, которая в первый день Нового года осталась в больнице, помогала персоналу и поддерживала связь с Ярошем. За двое суток женщины сблизились, и Маша рассказала матери всё о своей жизни. Валентина почувствовала, что хотела бы назвать её дочерью, но с горечью подумала о несчастливой любви своих детей.
На третью ночь Маша уговорила измученную Валентину отдохнуть, а сама осталась возле Славика. Проснувшись от боли, он обрадовался Маше, выпил воды и попросил её не уходить. На вопрос о замужестве Маша ответила, что не вышла замуж, что позволило Славику надеяться на её близость.
На следующий день в больницу пришла вся бригада, но к Славику их не пустили. Генрих попросил Машу передать, чтобы тот скорее поправлялся и забыл прежний разговор: бригадники больше не собирались исключать его. Маша заметила, как расстроен молчаливый Тарас, и пожалела его, а затем и себя, почувствовав, что ей, возможно, предстоит расстаться с чем-то очень дорогим.
Персонажи[ред.]
Цитаты[ред.]
Славик В бреду. горит машина. он пытается отворить дверцу, но ее заклинило. Как же выбраться из этой пылающей мышеловки? Разбить стекло? Ветровое стекло! Но что с рукой?
А потом он увидел глаза матери, ее лицо, родное, ласковое. Радость в ее глазах, светившаяся сквозь слезы, доброта улыбки затопили его горячей волной неведомой до сих пор нежности к матери, благодарности ей.
Валентина Андреевна была бесконечно благодарна Маше за то, что та осталась в больнице в праздничный первый день Нового года и не только помогала дежурному врачу и сестрам, а взяла все в свои руки, поддерживала связь с Ярошем.
— Ты вышла замуж? — спросил он.
— Нет.
— Не уходи от меня.