Сердце на ладони (Шамякин)/Глава 27
из цикла «Сердце на ладони»
Председателем городской сессии впервые избрали Тамару Александровну Гаецкую, а депутаты встретили это решение весёлыми аплодисментами. Она уверенно объявила повестку и регламент, однако хирург Антон Кузьмич Ярош неожиданно попросил увеличить время для содоклада о медицинском обслуживании города с двадцати минут до часа.
Гаецкая поддержала просьбу, назвав вопрос важным, а Яроша — лучшим специалистом. После голосования хирург засомневался: в давно написанном тексте он резко критиковал работу клинического объединения, которым руководила Гаецкая. К тому же он заметил, что распущенная ею сплетня о его личной жизни уже широко распространилась.
Пока заведующий городским отделом здравоохранения монотонно читал доклад, Ярош переделывал собственное выступление. Он опасался, что публичная критика будет воспринята как месть за личный конфликт. Его приятель Кирилл, знаток психологии собраний, обещал прийти и выслушать содоклад.
На перерыве Семён Парфенович Гукан и секретарь Сергей Сергеевич Тарасов разговаривали в буфете. Гукан осуждал Яроша за якобы анархические замашки, а затем перевёл разговор на его интимную жизнь и связь с дочерью Савича. Он также связал эту историю с «принципиальной» статьёй Шиковича.
Тарасов знал о статье и сначала считал приведённые в ней факты заслуживающими проверки. Однако намёк Гукана на личную подоплёку публикации вызвал у него резкое отторжение. Секретарь понял, что председатель враждебен ему по духу и отношению к людям, и решил, что Гукана необходимо разоблачать без снисхождения.
В фойе Ярош посоветовался с Кириллом, а Шикович в это время гулял по парку и обдумывал новую главу книги. Кирилл высмеял чрезмерную осторожность друга и посоветовал не отделять личное от общественного, а отвечать Гаецкой ещё жёстче. Разыскивая сведения о подполье, Шикович сам стал решительнее и воинственнее.
Выступая почти без текста, Ярош ярко и искренне обрушился на бюрократизм и беспорядки в медицинском обслуживании. Зал внимательно слушал его и несколько раз прерывал речь аплодисментами. Гаецкая, оказавшаяся под пристальными взглядами, тяжело переживала происходящее, а Гукан следил за реакцией Тарасова, пытаясь понять, согласовано ли выступление с горкомом.
После речи Гаецкая поймала Яроша в фойе и с ехидной угрозой напомнила, что хорошо смеётся тот, кто смеётся последним. Ярош спокойно ответил ей в том же тоне, показав, что не намерен отступать от публичной критики.
Персонажи[ред.]
Цитаты[ред.]
— Я думаю, дадим доктору Ярошу час. Вопрос важный, а он наш лучший специалист. Кто за — прошу поднять руки.
— Ух, с какой радостью ты сделал бы их провокаторами и агентами гестапо. Всех. Даже Шиковича, который был на фронте.