Сердце на ладони (Шамякин)/Глава 2
из цикла «Сердце на ладони»
Председатель горисполкома Гукан не приехал к обеду, хотя его ждали у Шиковичей и Ярошей. Кирилл Шикович, с утра весёлый и деятельный, после окончания статьи начал раздражаться: он хотел есть и сердился на человека, который когда-то постоянно требовал его присутствия, а теперь сам нарушал договорённость. Ярош, читавший английский журнал у ручья, пытался успокоить друга шутками.
Ожидая обеда, Кирилл размышлял о старости, ухудшении зрения, своей зависти к Ярошу, знающему иностранные языки, и о собственной занятости. Он пытался любоваться небом и подбирать точные сравнения, но чувствовал, что газетная работа сделала его речь сухой. Чтобы поднять настроение, Кирилл предложил тайком выпить коньяку, однако Ярош назвал его авантюристом.
За общим столом собрались взрослые и дети, но Ира поела отдельно. Кирилл воспользовался случаем, чтобы поговорить о семейном эгоизме и отсутствии дисциплины у детей. Галина Адамовна заметила, что он должен подавать пример, и это вызвало у него вспышку раздражения. Кирилл стал защищать себя, утверждая, что много работает, не ворует и лишь изредка подхалимничает.
Спор продолжился вокруг воспитания. Кирилл считал труд главным средством формирования человека и удивлялся, почему его дети растут эгоистами, несмотря на его собственную занятость. Валентина Андреевна защищала детей и напоминала, что муж чаще говорит о воспитании с ней, а не с ними. Галина Адамовна добавила, что слова сами по себе ничего не значат, чем задела Кирилла, привыкшего верить в силу слова.
После ухода Галины Адамовны спор прекратился. Кирилл заметил смущение Виктора, который не любил разговоров взрослых о воспитании, и живой интерес Наташи, влюблённой в отца. Вернувшаяся Галина принесла жареные лисички и салат. Кирилл примирительно объяснил, что детям, вероятно, дают слишком много благ, но Наташа возразила: детям нужно давать всё, потому что они дети. Её непосредственность рассмешила взрослых.
После обеда над рекой быстро сгустились облака, усилилась духота, а деревья и вода замерли перед дождём. Кирилл задремал в шезлонге и невпопад вставлял реплики в разговор женщин с Ярошем. Ярош, желая дать другу отдохнуть, сначала отправился с Виктором за рыболовными снастями, а затем поднял шум и заставил Кирилла идти удить. Валентина Андреевна даже опрокинула шезлонг, чтобы муж не ленился.
У реки мужчины увидели неподвижную воду и почувствовали приближение дождя. Виктор спиннингом вспугнул утку и заметил крупную щуку, но не смог её поймать. Ярош объяснил неудачу браконьерством, а затем повёл Кирилла дальше, к месту, где, по его мнению, окуни сами идут на крючок. Природа вокруг была описана как особенно яркая: разноцветные цветы покрывали пойму подобием радужного ковра.
Любимое место Яроша уже занял неизвестный рыболов. Подойдя ближе, друзья узнали Гукана. Председатель был одет в старомодный белый костюм и потёртую кепку, а его худое лицо и седые брови придавали ему сходство с ястребом. В резиновом ведёрке у него уже было много рыбы, поэтому Ярош проникся уважением к его рыбацкому умению.
Гукан объяснил, что не приехал к обеду, потому что решил воспользоваться редкой возможностью выбраться на природу и принести гостям уху. Он предложил Ярошу рыбачить вместе, а Кирилл расположился неподалёку. Гукан ловил заметно успешнее, измерял и взвешивал пойманного окуня специальным прибором и радовался улову, хотя сохранял внешнюю сдержанность. Кирилл наблюдал за ним сначала иронически, а затем с восхищением.
Кирилл воспользовался встречей и заговорил о новом произведении: он хотел вернуться к теме городского подполья и написать документальную повесть. Гукан воспринял это как попытку пересмотреть решение горкома и упрекнул писателей в том, что они продолжают воевать вместо того, чтобы смотреть в будущее. Кирилл признал справедливость упрёка, но объяснил, что каждый пишет о том, что его волнует, и хочет глубже разобраться в первом периоде подпольной борьбы.
Разговор стал напряжённым. Гукан утверждал, что в их общей книге дана правильная общая оценка событий, а Ярош имеет одностороннее представление о подполье, поскольку его держали в стороне от главного направления борьбы. Кирилл мысленно возражал: книга была названа общей, но цели и решения фактически принадлежали Гукану; многие участники подполья оспаривали изложенную версию. При этом Кирилл понимал, что Ярош действительно мог видеть картину неполно.
Сомнения коснулись и самого Кирилла. Он вспомнил утренний разговор с Ярошем о том, нужно ли тревожить память погибших, и подумал, не устарела ли тема подполья и нужна ли она людям сейчас. Эти мысли испугали его, поэтому он не захотел продолжать спор с Гуканом. Вскоре Кирилл поймал крупного язя, и разговор перешёл к рыбе, течению и особенностям ловли.
Погружённый в сон под журчание воды, Кирилл задремал прямо на берегу и свалился в реку. Гукан испугался, увидев плывущую соломенную шляпу, но затем помог ему выбраться, велев хвататься за удилище. Кирилл признался, что просто задремал. Суровый и обычно сдержанный Гукан неожиданно громко рассмеялся; его смех напугал ласточек и привлёк внимание Яроша, который вышел из лозняка узнать, что произошло.
Персонажи[ред.]
Цитаты[ред.]
— Хочу вернуться к подполью. — Шикович нарочно не оборачивался, однако почувствовал на себе долгий пристальный взгляд председателя исполкома. — Опять война? Шестнадцать лет строим.
— За удилище, хватайся за удилище! — крикнул Гукан. Шикович схватился за удилище и, фыркая, отплёвываясь, выбрался на берег. А шляпа поплыла по течению.