Сердце на ладони (Шамякин)/Глава 18
из цикла «Сердце на ладони»
Маша вбежала в палату и сообщила Зосе, что консилиум признал кардиограмму отличной, а операцию Антона Кузьмича — блестящей и редкой. Она пообещала, что скоро они смогут вместе танцевать, но этот разговор вызвал у Зоси слёзы: когда-то она любила танцевать, однако в школьные годы её не пускали на вечера.
Маша с ужасом подумала, что Зося почти не жила нормальной жизнью последние двадцать лет. Теперь после операции силы возвращались к ней, но вместе с ними появились непривычные приступы страха. Зосе снились прежняя болезнь и удушье, она просыпалась в холодном поту и боялась рассказать о своих ощущениях, чтобы не спугнуть чудесное выздоровление.
Между женщинами возникла глубокая взаимная привязанность. Зося любовалась Машей и была ей благодарна, а Маша нежно заботилась о подруге и пыталась её развеселить. Они почти не говорили о своих чувствах, но улыбками и взглядами признавались друг другу в любви.
Маша предложила почитать Зосе стихи Блока, который нравился Антону Кузьмичу. Это неожиданно пробудило болезненные воспоминания: Блока когда-то читал Зосе отец, тогда как мать предпочитала Маяковского и воспитывала дочь более сурово и решительно.
Зося вспомнила, что мать погибла в Польше, а могила отца после войны оказалась для неё недоступной. Она решила после выздоровления накопить денег и съездить на могилу матери, но тут же испугалась, что ей снова не позволят этого сделать. Воспоминания вызвали сильный плач, какого с ней не случалось до операции.
Соседка по палате удивилась её слезам, ведь после операции положение Зоси казалось благополучным. Вернувшаяся Маша испугалась, но Зося объяснила, что просто вспомнила отца. Чтобы не затрагивать запрещённую тему, связанную с её отцом и Ярошем, Маша начала читать стихи Блока.
Чтение постепенно изменило состояние Зоси. На её лице появилась необычная улыбка, а грусть исчезла из глаз. Маша вышла из больницы в приподнятом настроении и отправилась по городу, думая о Славике и Тарасе. Ей хотелось продолжить знакомство с обоими, хотя она понимала, что Славик легкомысленен и нахален.
Маша всё же не могла забыть его восхищение своей внешностью и сожалела о пощёчине. В кафе она придумала озорную затею: позвонила Славику из телефонной будки и, изменив голос, назначила ему свидание у входа в парк от имени шестидесятилетней женщины.
Славик пришёл через десять минут и долго искал незнакомую «старушку». Маша наблюдала за ним из-за книжного киоска, а затем сама вышла ему навстречу, притворившись, что ничего не знает о звонке. Славик обрадовался встрече, извинился за прежние грубости и попросил прогуляться вместе.
Маша пригласила его покататься на лодке. У Славика почти не было денег, но она сказала, что будет его «эксплуатировать». На берегу он любовался Машей, помогал ей и старался скрыть смущение. В лодке юноша сначала хвастливо налёг на вёсла, однако быстро устал, потому что течение оказалось сильным.
У берега Славик попытался поцеловать Машу и подхватил её на руки. Она резко оттолкнула его и пригрозила оплеухой за глупые шутки. После этого Маша сама взяла вёсла и повела лодку. Она рассказала Славику об операции Зоси, её отце и Яроше, а юноша впервые увидел в ней не только красивую и весёлую девушку, но и умную, ответственную женщину.
Маша заметила, что Славик стал серьёзным, кротким и вежливым. Поздно вечером он проводил её до дома и на прощание поцеловал пальцы. На этот раз Маша не отняла руку: поцелуй оказался ей приятен, а их встреча завершилась взаимным, хотя ещё осторожным сближением.
Персонажи[ред.]
Цитаты[ред.]
Изредка они улыбнутся друг другу глазами, взглядом признаются в любви. — Софья Степановна, хотите я вам почитаю стихи? Антон Кузьмич любит Блока, и у него в кабинете лежит томик.
— Клянусь. Я откушу себе язык, если с него сорвется хоть одно непристойное слово. Маша улыбнулась. Все-таки он забавный. С ним не соскучишься.
Ее рассказ не только заинтересовал его, а как-то совсем с новой стороны открыл ему Машу. Раньше он смотрел на нее, как на необычную, по-особому интересную девушку, красивую и веселую, с которой приятно провести время.
Может быть, поэтому поздно вечером возле ее дома она не вырвала руки и не рассердилась, когда он на прощание сжал ее пальцы, наклонился и поцеловал их. Ей был приятен этот поцелуй.