Сердце на ладони (Шамякин)/Глава 13

🤖

Этот пересказ создан с помощью искусственного интеллекта. Он ещё не прошёл редакторскую проверку. Вы можете помочь проекту, сверив его с оригинальным текстом, исправив ошибки и убрав этот шаблон.

Шамякин, Иван Петрович

Сердце на ладони. Глава 13

бел. Сэрца на далоні. 13 · 1964

Краткое содержание главы
из цикла «Сердце на ладони»

Оригинал читается за 24 минут

Микропересказ

Кирилл добивается доступа к делу Савича, стремясь доказать его честность. После спасения Зоси Ярош сомневается, нужно ли тревожить прошлое, но Шикович настаивает на восстановлении справедливости.

Краткое содержание главы

После тяжёлых событий Кирилл Шикович понял, что не разрядился, а, наоборот, обрёл новые силы. На следующий день он прежде всего отправился в больницу узнать о состоянии Зоси. Ярош сообщил, что операция прошла через критические минуты, но, вероятно, завершилась победой врачей. Шикович не решился войти в палату, где девушка оставалась подключённой к аппаратам и кислороду, однако разговор с другом окончательно его приободрил.

Кирилл продолжил поиски документов о подпольщиках и предателях периода оккупации. Он вспомнил, как раньше обращался в КГБ к молодому подполковнику Вагину. Тот с интересом выслушал рассказ о подполье, о группах Мельника и Дубецкого, Вараве, Гончарове, тётке Любе, Яроше и особенно о докторе Савиче. Вагин поручил заняться просьбой капитану Сербановскому.

Сербановский, пожилой сутулый сотрудник с большими натруженными руками, поначалу показался Шиковичу безучастным. Он спросил, хочет ли писатель создать роман или добиться посмертной реабилитации Савича. Кирилл ответил, что стремится к правдивому документальному свидетельству, в котором народ узнает и героев, и предателей. Капитан напомнил ему о дочери Савича, но обещал сделать всё возможное.

Через несколько дней Кирилл снова пришёл к Сербановскому и рассказал об операции Софьи Савич. Разговор о маленьком сердце, которое Ярош держал на ладони, неожиданно сблизил собеседников. Капитан признался, что его жена страдает сердечной болезнью. Шикович увидел за суровой служебной оболочкой усталого человека, тяжело работающего и заботящегося о больной жене, поэтому подробно поведал ему историю Зоси и свои догадки о её отце.

Сербановский признал, что Кирилл почти убедил его в честности Савича, но сообщил: присланное из спецархива дело не содержит ни одного документа в пользу врача. Посмотреть материалы капитан не разрешил, сославшись на государственную тайну и отсутствие официального разрешения. Шикович возмутился, считая бессмысленным засекречивать документы о событиях двадцатилетней давности, и решил обратиться к горкому.

В редакции в это время проходила летучка. Рагойша резко критиковал фельетон Шиковича, ожидая ответной реплики, но Кирилл почти не слушал его и не вступил в спор. После операции, поисков и разговоров о Савиче обычные газетные конфликты показались ему пустыми. Он почувствовал, что в сорок пять лет стал иначе оценивать собственные силы и то, на что их тратит.

Размышляя о грозе и желая хотя бы ненадолго забыть о делах, Кирилл внезапно вспомнил о документах Савича и отправился в горком. Там он встретил секретаря Тарасова, который сначала напомнил ему о недавней выволочке, но затем пригласил поговорить. Шикович подробно рассказал о Савичах, подпольщиках и своих намерениях. Тарасов, выслушав его, позвонил Вагину и потребовал помочь писателю.

Вагин объяснил Тарасову причины задержки, после чего секретарь пообещал Кириллу, что через два дня документы покажут. Формальность была соблюдена, но нетерпеливый Шикович опасался, что обещанный срок растянется. Он по-прежнему стремился узнать, какие обвинения предъявлялись мёртвому врачу и почему его имя осталось связано с предательством.

На третий день после операции Ярош выписался и приехал на дачу с шампанским, конфетами и подарками. Он был ласков с семьёй, но предупреждал, что окончательный исход лечения ещё не определён. Дочери Наташе он подробно рассказал об операции, а сыну Виктору уделил внимание, забравшись с ним на крышу смотреть голубей. Семья радовалась возвращению врача и его удаче.

Вечером на даче собрались Ярош, Шикович, Валентина Андреевна и семья Яроша. Они жарили костёр, варили уху и шутили, пока дети не ушли спать. Ярош наслаждался отдыхом и старался не думать о Зосе, но уже знал, что после операции она пришла в себя, легче дышит и смотрит на него ясными глазами. Он надеялся, что теперь для неё начнётся новая жизнь.

Кирилл рассказал друзьям о поисках в архивах. Ярош усомнился, стоит ли ворошить старые дела, поскольку документы военного времени могли быть необъективными, а возвращение к прошлому причинить боль живым. Он считал, что память должна уметь забывать, и признался, что думает прежде всего о сердцах людей и о будущем Зоси.

Шикович возразил, что Зося и миллионы других людей ничего не забыли, а равнодушие к судьбам знакомых и учителей уже приносило огромный вред. Ярош предположил, что Кирилла увлёк лишь детективный сюжет, но сам Шикович настаивал: речь идёт не о занимательной истории, а о восстановлении доброго имени человека. Ярош промолчал, потому что боялся: если доказательств не найдут, прошлое Савича может ещё сильнее повредить Зосе. Спор завершился шуткой Кирилла, который едва не шагнул в костёр, однако его убеждённость в необходимости расследования осталась прежней.

Персонажи

Кирилл Шикович — около 45 лет, писатель и журналист, настойчивый, эмоциональный и принципиальный исследователь прошлого; добивается документального подтверждения невиновности Савича и остро переживает судьбу Зоси.

Антон Ярош — взрослый мужчина, хирург, близкий друг Шиковича; опытный и самоотверженный врач, спасший Зосю, заботливый муж и отец, стремящийся оградить девушку от болезненного прошлого.

Зося Савич — молодая женщина, дочь обвинённого Савича; пережила тяжёлую операцию на сердце и постепенно возвращается к жизни, оставаясь главным нравственным центром спора о прошлом.

Савич — умерший пожилой врач-инфекционист, отец Зоси; во время оккупации служил при захватчиках, предположительно ради санитарного контроля, из-за чего посмертно считался предателем.

🕵🏻‍♂️

Анатолий Борисович Сербановский — пожилой капитан КГБ, сутулый и физически уставший, с натруженными руками; опытный служащий, скрытный в работе, но способный к сочувствию и заботящийся о больной жене.

Цитаты

— Я только что из больницы. Они всю ночь боролись за ее жизнь.
— И будет здорова?
— Ярош говорит, что восемьдесят процентов таких операций дают хороший результат.
— Восемьдесят?
— Это не мало, если учесть, что оперируется. Сердце!

⚠️ Эта цитата слишком длинная: 230 зн. Максимальный размер: 200 знаков. См. руководство.

— Видел. Как раскрывали грудную клетку. Как Ярош держал ее сердце в руках...
— В руках?
— Да, на ладони. Знаете, оно маленькое, сердце. С женский кулачок. Он взял его на ладонь, а оно билось, испуганно так...

⚠️ Эта цитата слишком длинная: 208 зн. Максимальный размер: 200 знаков. См. руководство.

— Может быть, ты забыл или хочешь забыть. У тебя работа не менее героическая, чем в подполье. Наука, у которой ты жалеешь оторвать даже минуту на что-нибудь другое. Но имей в виду, что Зося ничего не забыла и никогда не забудет.

⚠️ Эта цитата слишком длинная: 228 зн. Максимальный размер: 200 знаков. См. руководство.

— То, что ты рассказал, доктор, уже отличнейший сюжет. Но я не сюжета ищу, пойми. Савича считают предателем. А ты вот утверждаешь, что он честный человек, пускай и не герой. Так что же, по-твоему? Пальцем не шевельнуть, чтоб доказать его невиновность, реабилитировать еще одно доброе имя?

⚠️ Эта цитата слишком длинная: 288 зн. Максимальный размер: 200 знаков. См. руководство.

За основу пересказа взято отдельное издание романа в переводе А. и З. Островских (Минск: Беларусь, 1966). Иллюстрации созданы с помощью ИИ.

Читайте далее:

Сердце на ладони. Глава 14 →