Севастополь в августе 1855 (Толстой)/Глава 8
из цикла «Севастополь в августе 1855»
_-_%D0%9E%D0%B1%D0%BB%D0%BE%D0%B6%D0%BA%D0%B0_%D0%A1%D0%B5%D0%B2%D0%B0%D1%81%D1%82%D0%BE%D0%BF%D0%BE%D0%BB%D1%8C_%D0%B2_%D0%B0%D0%B2%D0%B3%D1%83%D1%81%D1%82%D0%B5_1855_%D0%93%D0%BB8.jpg)
Деление пересказа на части — условное.
Молчаливая дорога в Севастополь; братья избегают разговора[ред.]
Повозка тряслась по каменистой дороге вдоль реки Бельбек, направляясь к Севастополю. Правил ею Николаев.
Подкрепившись по дороге двумя крышками водки, он подёргивал вожжами и не обращал внимания на пассажиров. В повозке сидели двое братьев — они то и дело толкались коленями, но упорно молчали, хотя каждый думал о другом. Между ними произошла какая-то размолвка, и оба не решались заговорить первым.
Мечты Володи о совместном подвиге, гибели брата и собственной героической смерти[ред.]
Младший брат, Володя, мысленно переживал обиду.
«Зачем он меня оскорбил, – думал меньшой, – разве он не мог не говорить про это? Точно как будто он думал, что я вор; да и теперь, кажется, сердится, так что мы уже навсегда расстроились...»
Обида постепенно сменялась мечтами о том, как хорошо было бы служить вместе с братом Михаилом в Севастополе. Володя воображал их дружными боевыми товарищами, которые плечом к плечу сражаются с врагом.
В своих фантазиях Володя представлял, как они с братом сразу по приезде окажутся в самом пекле сражения. Он мысленно рисовал картину боя: французы бросаются в атаку, он стреляет и уничтожает множество врагов, но те всё равно напирают. Тогда брат выбегает вперёд с саблей, и они вместе с солдатами отражают натиск.
Я остановлюсь на минутку, посмотрю на него этак грустно, поднимусь и закричу: «За мной, отмстим! Я любил брата больше всего на свете... и потерял его. Отмстим, уничтожим врагов или все умрём тут!»
В мечтах Михаил погибал рядом с Володей, и тот, раненый, поднимал солдат в решающий бой. Всё французское войско выходило против них — сам командующий Пелиссье.
Русские воины перебивали всех врагов, но Володя получал рану за раной и падал при смерти. К нему подходил сам генерал Горчаков и спрашивал, чего тот желает.
Умирающий Володя просил лишь об одном: положить его рядом с телом брата. Его исполняли последнюю волю, и он произносил прощальные слова о том, что никто не умел ценить двух людей, истинно любивших отечество, — и угасал. Автор завершал этот мечтательный монолог вопросом: кто знает, в какой мере сбудутся эти грёзы?
Пока Володя предавался этим фантазиям, он старался не шевелиться на краю повозки, боясь показать брату, что ему неудобно. Он украдкой ущипнул себя за пушок над губой, воображая, как через неделю у него вырастут настоящие усы и лицо приобретёт мужественное выражение.
Неожиданный разговор о войне и примирение братьев[ред.]
Внезапно, совершенно забыв о своей обиде, Володя спросил брата, бывал ли тот когда-нибудь в настоящей схватке с врагом. Михаил ответил честно и коротко.
– Нет, ни разу, – отвечал старший, – у нас две тысячи человек из полка выбыло, всё на работах; и я ранен тоже на работе. Война совсем не так делается, как ты думаешь, Володя!
Слова брата и особенно имя «Володя», произнесённое с простотой и теплотой, тронули младшего. Он вдруг понял, что Михаил вовсе не держит на него зла и, возможно, даже не думал его обижать. Помолчав минуту, Володя решился спросить, не сердится ли брат на него. Михаил удивился — за что? — и повернулся к брату, дружески похлопав его по ноге.
– Нисколько, – отвечал старший, поворачиваясь к нему и похлопывая его по ноге.
– Так ты меня извини, Миша, ежели я тебя огорчил.
И меньшой брат отвернулся, чтобы скрыть слёзы...
Так, в нескольких простых словах, братья помирились. Повозка продолжала катиться по дороге к Севастополю, а Володя отвернулся в сторону, скрывая навернувшиеся слёзы.