Севастополь в августе 1855 (Толстой)/Глава 3
из цикла «Севастополь в августе 1855»
Деление пересказа на части — условное.
Козельцов приезжает на станцию; перебранка смотрителя с офицерами о лошадях[ред.]
Когда Козельцов подъехал к станции, та оказалась полна народом. Прямо на крыльце он стал свидетелем перебранки: молодой смотритель станции громко препирался с двумя офицерами, требовавшими лошадей.
Смотритель не собирался уступать и давал понять, что лошадей нет ни для кого — даже генералам приходится ждать.
— И не то что трое суток, и десятеро суток подождёте! и генералы ждут, батюшка! — говорил смотритель, с желанием кольнуть проезжающих,— а я вам не запрягусь же.
Старший из двух офицеров, держа в руке стакан чаю, возмущался: он указывал на то, что смотритель отдал лошадей какому-то лакею с вещами, а офицерам отказывает.
Младший офицер пытался воздействовать на смотрителя иначе — говорил с запинками, взывал к здравому смыслу и уверял, что они едут не ради собственного удовольствия, а по делу службы.
— Ведь вы сами рассудите, господин смотритель... нам не для своего удовольствия нужно ехать. Ведь мы тоже, стало быть, нужны, коли нас требовали. А то я... генералу Крамперу непременно это скажу!
Смотритель жалуется на нехватку лошадей и сена и грозится уйти на Малахов курган[ред.]
Старший офицер одёрнул младшего, упрекнув его в том, что тот только мешает разговору и портит дело неумелыми словами. Он сам продолжил требовать лошадей немедленно. Смотритель на мгновение замолчал, а затем вдруг разгорячился и, размахивая руками, принялся объяснять своё положение.
Он говорил, что прекрасно понимает ситуацию, однако помочь не в силах: на всей станции не осталось ни одной исправной повозки, а лошади уже третий день не видели даже клочка сена. Смотритель признался, что мечтает дожить лишь до конца месяца, а потом уйти отсюда — пусть хоть на Малахов курган, лишь бы не оставаться на этой службе.
— Я, батюшка, сам понимаю и всё знаю; да что станете делать! Вот дайте мне только... до конца месяца дожить — и меня здесь не будет. Лучше на Малахов курган пойду, чем здесь оставаться, ей-богу!
Слова смотрителя поначалу вызвали у офицеров надежду — они решили, что он вот-вот найдёт выход. Но надежда тут же угасла: смотритель лишь жаловался на полный беспорядок и невозможность что-либо изменить при нынешних распоряжениях. Сказав всё это, он скрылся в воротах, оставив офицеров ни с чем.
Офицеры и Козельцов входят в комнату; старший офицер спокойно принимает вынужденное ожидание[ред.]
После того как смотритель ушёл, Козельцов вместе с обоими офицерами вошёл в комнату станции.
Старший офицер, который только что казался совершенно разъярённым, неожиданно быстро взял себя в руки. Он обратился к младшему товарищу с неожиданным спокойствием, словно вспышки гнева и не было вовсе. Он рассудил просто: они уже три месяца в дороге, так что лишнее ожидание — не беда.
— Что ж,— совершенно спокойно сказал старший офицер младшему, хотя за секунду перед этим он казался разъярённым,— уж три месяца едем, подождём ещё. Не беда — успеем.
Эта короткая реплика резко меняла тон сцены: офицер, только что казавшийся разъярённым, теперь говорил совершенно спокойно и готов был ждать дальше.
За основу пересказа взято издание главы из 2-го тома собрания сочинений Толстого в 100 томах (М.: Наука, 2002). Иллюстрации созданы с помощью ИИ.

