Севастополь в августе 1855 (Толстой)/Глава 27

Этот пересказ создан с помощью искусственного интеллекта. Он может содержать ошибки. Вы можете помочь проекту, сверив его с оригинальным текстом, исправив ошибки и убрав этот шаблон.

В этом пересказе не указан источник, взятый за основу пересказа. См. руководство по поиску и указанию источника.

🌉

Толстой, Лев Николаевич

Севастополь в августе 1855 года. Глава 27

Падение Севастополя. Отступление русской армии

1856

Краткое содержание главы
из цикла «Севастополь в августе 1855»

Оригинал читается за 6 минут

Микропересказ

Русские войска ночью покидали пылающий город. На палубе судна юный артиллерист плакал о павшем товарище. Оставив врагу одни руины, солдаты уходили со стыдом и злобой, но твёрдо верили в возвращение.

Деление пересказа на части — условное.

Вланг на пароходе: ночная переправа через бухту под зарево пожаров

Вланг разыскал свою батарею на второй оборонительной линии. Из двадцати солдат, находившихся на мортирной батарее, уцелело лишь восемь. Вечером, около девяти часов, он вместе с батареей переправлялся на Северную сторону на пароходе, переполненном солдатами, пушками, лошадьми и ранеными.

😢

Вланг — молодой солдат-артиллерист, чувствительный и эмоциональный; плачет, вспомнив о Володе; не ел целый день.

В девятом часу вечера Вланг с батареей на пароходе, наполненном солдатами, пушками, лошадьми и ранеными, переправлялся на Северную. Выстрелов нигде не было. Звёзды... ярко блестели на небе...

Сильный ветер колыхал море. На бастионах вспыхивали молнии взрывов, что-то горело у доков, красное пламя отражалось в воде. Мост, заполненный людьми, освещался огнём с Николаевской батареи. Вдали на неприятельском флоте спокойно блестели огни. При свете зарева были видны мачты тонущих русских кораблей, медленно уходивших под воду. На палубе царила тишина: сквозь шум волн и пара слышались лишь фырканье лошадей, командные слова капитана да стоны раненых. Вланг, не евший весь день, достал хлеб, но, вспомнив о погибшем Володе, громко заплакал.

🕯️

Володя — упоминается как погибший; молодой человек, о котором Вланг вспоминает со слезами.

Разговор солдат об оставленном Севастополе

Стоявшие рядом солдаты заметили плачущего Вланга и удивились: человек ест хлеб и одновременно рыдает. Васин и другой солдат завели разговор об оставленном городе.

💬

Васин — солдат, рассудительный и спокойный, утешает товарищей, верит в возвращение Севастополя.

Второй солдат с горечью говорил о том, что казармы подожгли свои же, что столько людей погибло, а город всё равно достался французу. Васин отвечал спокойно: главное — сами живые вышли, слава Богу. Но собеседник не унимался — обидно отдавать. Васин возражал: неприятель получил лишь голые стены, все укрепления взорваны, в город он не суётся. И добавил с убеждением, что, как только прикажет государь, русские непременно отберут Севастополь обратно.

🪖

Второй солдат — безымянный солдат, участник диалога на пароходе, выражает горечь от потери Севастополя и веру в победу.

Мёртвые бастионы и растерянность неприятеля

По всей линии севастопольских бастионов, столько месяцев кипевших необыкновенной энергической жизнью... и столько месяцев возбуждавших страх... на севастопольских бастионах уже нигде никого не было.

Всё вокруг было мертво и дико, но не тихо: разрушение продолжалось. По изрытой взрывами земле валялись исковерканные лафеты, раздавившие тела русских и вражеских солдат, чугунные пушки, сброшенные в ямы, бомбы, ядра, обломки брёвен и блиндажей, и повсюду — молчаливые трупы в серых и синих шинелях. Всё это содрогалось и озарялось багровым пламенем продолжавшихся взрывов. Враги видели, что в грозном Севастополе происходит нечто непонятное. Взрывы и мёртвая тишина на бастионах пугали их, однако они не решались поверить, что непоколебимый противник исчез, и в трепете ожидали конца мрачной ночи.

Отход войска: страх, горечь и злоба на врага

Севастопольское войско, как море в зыбливую мрачную ночь... медленно двигалось в непроницаемой темноте прочь от места, на котором столько оно оставило храбрых братьев... которое теперь велено было оставить...

⚠️ Эта цитата слишком длинная: 208 зн. Максимальный размер: 200 знаков. См. руководство.

Первым чувством каждого русского солдата при получении приказа об отступлении была невыносимая тяжесть. Вторым — страх преследования. Люди ощущали себя беззащитными, покинув привычные места боёв, и тревожно толпились у входа на мост, который раскачивал сильный ветер. Пехота сталкивалась штыками, конные офицеры пробивались с приказаниями, жители и денщики с поклажей плакали и умоляли пропустить их, артиллерия шумно пробивалась к бухте. Несмотря на суету, в душе каждого жило одно желание — выбраться из этого страшного места смерти.

Это чувство владело и смертельно раненым солдатом, лежавшим среди пятисот таких же раненых на каменном полу Павловской набережной и молившим Бога о смерти, и генералом, твёрдо распоряжавшимся переправой, и артиллеристом, шестнадцать лет прослужившим при своём орудии и по приказу начальства сталкивавшим его в бухту.

💣

Артиллерист — безымянный солдат, шестнадцать лет прослуживший при орудии; по приказу сталкивает пушку в бухту.

Выходя на другую сторону моста, почти каждый солдат снимал шапку и крестился. Но за чувством облегчения таилось другое — тяжёлое, глубокое, похожее на раскаяние, стыд и злобу. Почти каждый солдат, взглянув с Северной стороны на оставленный Севастополь, с невыразимой горечью в сердце вздыхал и грозился врагам.