Севастополь в августе 1855 (Толстой)/Глава 23
из цикла «Севастополь в августе 1855»
_-_%D0%9E%D0%B1%D0%BB%D0%BE%D0%B6%D0%BA%D0%B0_%D0%A1%D0%B5%D0%B2%D0%B0%D1%81%D1%82%D0%BE%D0%BF%D0%BE%D0%BB%D1%8C_%D0%B2_%D0%B0%D0%B2%D0%B3%D1%83%D1%81%D1%82%D0%B5_1855_%D0%93%D0%BB23.jpg)
Деление пересказа на части — условное.
Утро 27-го августа: солдаты выходят из блиндажа на свежий воздух[ред.]
Утром 27 августа Володя проснулся после десяти часов сна свежим и бодрым и вышел на порог блиндажа.
Вместе с ним попытался выбраться наружу и Вланг, однако при первом же звуке пули стремглав нырнул обратно в блиндаж, вызвав общий хохот товарищей.
...все повысыпали на свежий утренний воздух из смрадного блиндажа и, несмотря на столь же сильное, как и накануне, бомбардированье, расположились кто около порога, кто под бруствером.
Разговоры у порога: крест из пули и надежды на отставку после замирения[ред.]
У порога блиндажа сидели двое пожилых солдат и один молодой курчавый. Молодой солдат подобрал валявшуюся пулю, расплюснул её черепком о камень и принялся вырезать ножом крест на манер Георгиевского. Крест получался красивым, и товарищи с интересом наблюдали за его работой.
Разговор зашёл об отставке и замирении. Один из старых солдат рассуждал о том, что после окончания войны всем выйдет срок на отставку. Другой возражал: у него до отставки оставалось четыре года, а он уже пять месяцев простоял в Севастополе, и неизвестно, считается ли это время к сроку службы. Третий уверял, что по приказу месяц здесь идёт за год. Говорили и о том, что после замирения непременно будет царский смотр в Варшаве, а тем, кого не отпустят в отставку, дадут бессрочный отпуск.
Пока солдаты беседовали, ядро просвистело над их головами и ударилось в аршине от Мельникова, который как раз подходил к ним по траншее. Кто-то заметил, что его чуть не убило. Мельников невозмутимо ответил, что не убьёт. Молодой солдат тут же вручил ему только что вырезанный крест — за храбрость.
Первые потери, но солдаты продолжают шутить[ред.]
В это время визгливая, зацепившаяся пулька пролетела над самыми головами разговаривающих и ударилась о камень. – Смотри, ещё до вечера вчистую выйдешь, – сказал один из солдат. И все засмеялись.
Шутка оказалась пророческой, но страшной: не до вечера, а уже через два часа двое из этих солдат были убиты, а пятеро ранены. Однако уцелевшие продолжали шутить точно так же, не теряя бодрости духа.
Вольдя командует мортирной батареей; начало штурма Малахова кургана[ред.]
К утру две мортирки были приведены в боевую готовность. Около десяти часов Володя получил приказ от начальника бастиона и повёл свою команду на батарею. Солдаты взялись за дело без малейшего страха, который ещё накануне был заметен в их поведении.
Лишь Вланг по-прежнему прятался и гнулся под огнём, да Васин заметно суетился и то и дело приседал. Зато Володя был охвачен настоящим восторгом.
Володя же был в чрезвычайном восторге: ему не приходила и мысль об опасности. Радость, что он исполняет хорошо свою обязанность, что он не только не трус, но даже храбр... сделали из него совершенного молодца.
Он тщеславился своей храбростью, нарочно вылезал на бруствер и расстегнул шинель, чтобы его было лучше видно. Начальник бастиона, обходивший в это время позиции, не мог не залюбоваться молодым офицером.
Опытный офицер, привыкший за восемь месяцев ко всяким проявлениям храбрости, с невольным восхищением смотрел на юного артиллериста, звонким голоском командовавшего: «Первое, второе!» — и весело взбегавшего на бруствер, чтобы посмотреть, куда падает его бомба. В половине двенадцатого стрельба с обеих сторон затихла, а ровно в двенадцать часов начался штурм Малахова кургана, второго, третьего и пятого бастионов.