Севастополь в августе 1855 (Толстой)/Глава 22
из цикла «Севастополь в августе 1855»
Деление пересказа на главы — условное.
Первые разговоры в блиндаже: солдаты осмеливаются говорить[ред.]
Спустя несколько минут после того, как офицер устроился в блиндаже, солдаты осмелели и начали переговариваться. Ближе к огню и к кровати офицера расположились люди позначительнее. Двое фейерверкеров заняли почётные места: один — седой и пожилой, увешанный медалями и крестами, другой — молодой, из кантонистов, куривший самодельные папироски.
Барабанщик взял на себя обязанности прислуживать офицеру. Бомбардиры и кавалеры сидели поближе к центру, а в тени у входа расположились солдаты попроще. Разговор завязался после того, как в блиндаж шумно ввалился один из солдат, спасаясь от обстрела. Товарищи подшутили над ним, а он в ответ заметил, что снаружи гремят такие «чудны́е песни», каких в деревне не слыхивали. Затем речь зашла о некоем Васине, который, по словам сослуживцев, не любит бомб. Сам Васин возразил неторопливо и веско: бояться бомб — одно, а когда нужно — совсем другая статья.
Мельников: бесстрашный солдат, которого из бомбы не убьют[ред.]
Кто-то упомянул солдата по имени Мельников, который в разгар обстрела преспокойно расхаживал во дворе. Солдаты позвали его в блиндаж, опасаясь, что его убьют понапрасну. Когда Мельников вошёл, молодой офицер Володя спросил, неужели тот совсем не боится бомб.
А такой у нас, ваше благородие, глупый солдатик есть. Он ничего как есть не боится и теперь всё на дворе ходит. Вы его извольте посмотреть: он и из себя-то на вед мед я похож. – Он заговор знает...
Чай, карты и солдатские байки: Володя в кругу товарищей[ред.]
Мельников заявил, что бомбы его не убьют, и охотно согласился пойти на вылазку, если офицер замолвит за него слово перед генералом. После этого он спрятался за спины товарищей, и в заднем углу блиндажа тут же завязалась карточная игра. Барабанщик наставил самовар, и Володя напился чаю.
Володя напился чаю из самовара, который наставил ему барабанщик, угощал фейерверкеров, шутил, заговаривал с ними, желая заслужить популярность и очень довольный тем уважением, которое ему оказывали.
Солдаты, заметив, что молодой офицер прост в общении, разговорились. Один из них пересказывал слухи о скором конце осады Севастополя: якобы некий флотский человек сообщил, что царёв брат Константин идёт на выручку с американским флотом, а вскоре будет заключено перемирие на две недели — и за каждый выстрел в это время придётся платить штраф. Затем слово взял Васин и под общий смех поведал, как во время отпуска поначалу все ему обрадовались, но вскоре отец стал гонять его на работу, а к жене наведывался офицер-лесничий. Всё это чрезвычайно забавляло Володю. Теснота и тяжёлый запах блиндажа нисколько его не тяготили — напротив, ему было весело и приятно.
Три часа на пороге: Володя наблюдает за ночной бомбардировкой[ред.]
Когда многие солдаты уже захрапели, а старый фейерверкер, расстелив шинель, крестился и бормотал молитвы перед сном, Володя решил выйти из блиндажа и посмотреть, что творится снаружи. Вланг, казавшийся спящим, вдруг схватил его за полу шинели и слёзно принялся уговаривать не выходить.
Не обращая внимания на просьбы Вланга, Володя выбрался наружу и сел на пороге рядом с Мельниковым, который невозмутимо переобувался. Ночь была ясная и тихая, воздух — чистый и свежий после духоты блиндажа. В небе беспрестанно мелькали огненные полосы бомб. Впереди виднелся пороховой погреб, вокруг которого сновали согнувшиеся фигуры солдат, носивших землю мешками. На самом верху погреба, под непрекращающимся огнём, стояла высокая фигура в чёрном пальто с руками в карманах и спокойно утаптывала землю ногами.
Солдаты, носившие землю, пригибались, сторонились; чёрная же фигура не двигалась, спокойно утаптывая землю ногами, и всё в той же позе оставалась на месте. – Кто этот чёрный? – спросил Володя...
Мельников сходил узнать и выяснил, что это погребной: бомба пробила погреб, и пехотные солдаты носили землю, чтобы заделать пробоину. Изредка бомбы летели прямо к двери блиндажа, и тогда Володя прятался за угол, а потом снова высовывался, наблюдая за полётом снарядов. Вланг несколько раз выглядывал и умолял его вернуться, однако Володя не уходил.
Хотя Вланг несколько раз из блиндажа умолял Володю вернуться, он часа три просидел на пороге, находя какое-то удовольствие в испытывании судьбы и наблюдении за полётом бомб.
К концу вечера Володя уже знал, откуда и сколько стреляет орудий и куда ложатся их снаряды.
