Севастополь в августе 1855 (Толстой)/Глава 17
из цикла «Севастополь в августе 1855»
_-_%D0%9E%D0%B1%D0%BB%D0%BE%D0%B6%D0%BA%D0%B0_%D0%A1%D0%B5%D0%B2%D0%B0%D1%81%D1%82%D0%BE%D0%BF%D0%BE%D0%BB%D1%8C_%D0%B2_%D0%B0%D0%B2%D0%B3%D1%83%D1%81%D1%82%D0%B5_1855_%D0%93%D0%BB17.jpg)
Деление пересказа на части — условное.
Казарменная ночь: офицеры за картами[ред.]
В большой комнате казармы собралось множество людей — морские, артиллерийские и пехотные офицеры. Одни спали прямо на полу, другие вели разговоры, расположившись на ящиках и лафете крепостной пушки. Самая шумная и многочисленная группа устроилась под сводом: офицеры сидели на двух разостланных бурках, пили портер и играли в карты.
В большой комнате казармы было пропасть народа: морские, артиллерийские и пехотные офицеры. Одни спали, другие разговаривали... третьи... сидели на полу... пили портер и играли в карты.
За карточным столом выделялось несколько примечательных фигур. Банк метал красивый худощавый брюнет с длинным сухим носом, большими усами и золотым перстнем с гербом на пальце.
Красивый худощавый брюнет, с длинным, сухим носом и большими усами... метал банк белыми сухими пальцами... Он метал прямо и неаккуратно, видимо чем-то взволнованный и только желая казаться небрежным.
По правую руку от него лежал, облокотившись, седой майор, уже изрядно выпивший: он с деланым хладнокровием понтировал по полтиннику и тут же расплачивался. По левую руку на корточках сидел молодой красный офицер с потным лицом — Захар Иваныч.
Захар Иваныч принуждённо улыбался и шутил, когда его карты проигрывали, беспрестанно шевелил рукой в пустом кармане шаровар и играл в долг, что явно раздражало банкомета. По комнате с большой кипой ассигнаций расхаживал плешивый бледный офицер с огромным злым ртом — он постоянно ставил ва-банк наличные деньги и неизменно выигрывал.
Козельцов присоединяется к игре и проигрывается[ред.]
В казарму вошёл Козельцов, которого встретили радостными возгласами со всех сторон.
Пожав руки знакомым, Козельцов присоединился к шумной компании картёжников. Банкомет предложил ему понтировать, намекнув, что тот наверняка привёз деньги. Козельцов отшутился, сказав, что последнее спустил ещё в городе, однако расстегнулся и взял в руки карты. Он решил попытать счастья, выпил ещё водки для храбрости и быстро втянулся в игру.
И в непродолжительном времени, выпив ещё три рюмки водки и несколько стаканов портера, он был уже совершенно в духе всего общества, то есть в тумане и забвении действительности, и проигрывал последние три рубля.
Тем временем на молодом потном офицере числился долг в сто пятьдесят рублей. Он небрежно готовил новую карту, делая вид, что ничего особенного не происходит. Банкомет остановил игру и потребовал расплатиться. Захар Иваныч попросил отсрочить выплату до следующего дня, однако банкомет объявил, что бастует: по его словам, они условились играть на чистые деньги, а не в долг.
Ссора из-за долга. Авторское отступление о завтрашних героях[ред.]
Пьяный майор Фёдор Федорыч, выигравший около восьми рублей, тоже вмешался в спор: он заявил, что сам давно не может получить свои деньги со стола.
Захар Иваныч вспыхнул и заявил, что заплатит завтра, и потребовал не говорить ему дерзостей. Майор не унялся. Остальные офицеры пытались его успокоить, но это лишь подстегнуло его ярость. Он вскочил и, шатаясь, двинулся к молодому офицеру.
– Я говорю, что хочу! Так честные люди не делают, вот что! – кричал майор... Он вдруг вскочил и, шатаясь, направился к потному офицеру. – Я дерзости говорю? Кто постарше вас... дерзости? Ах ты, мальчишка!
Автор обрывал описание этой сцены, называя её глубоко грустной, и обращался к читателю с размышлением: завтра, а может быть, и в тот же день, каждый из этих людей мог весело и гордо пойти навстречу смерти. Единственной отрадой для них в условиях войны и безнадёжности оставалось забвение — уничтожение сознания.
На дне души каждого лежит та благородная искра, которая сделает из него героя; но искра эта устаёт гореть ярко, – придёт роковая минута, она вспыхнет пламенем и осветит великие дела.