Севастополь в августе 1855 (Толстой)/Глава 16

Этот пересказ создан с помощью искусственного интеллекта. Он может содержать ошибки. Вы можете помочь проекту, сверив его с оригинальным текстом, исправив ошибки и убрав этот шаблон.

В этом пересказе не указан источник, взятый за основу пересказа. См. руководство по поиску и указанию источника.

🪖

Толстой, Лев Николаевич

Севастополь в августе 1855 года. Глава 16

Теплая встреча с ротой

1856

Краткое содержание главы
из цикла «Севастополь в августе 1855»

Оригинал читается за 3 минут

Микропересказ

Офицер вернулся в роту после ранения. В тесном блиндаже под грохот орудий солдаты слушали чтение азбуки при свече. Подчинённые радостно встретили командира, пожаловались на врага, и он ободрил их.

Деление пересказа на главы — условное.

Возвращение Козельцова на знакомый бастион

Прежде чем идти к товарищам-офицерам, Козельцов решил сначала навестить свою роту и осмотреть её расположение. Он шёл мимо брустверов из туров, траншей, пушек и осколков снарядов, которые то и дело попадались под ноги. Всё вокруг непрестанно озарялось вспышками выстрелов.

🎖️

Козельцов Михаил Семёнович — мужчина, офицер (ротный командир), вернулся в роту после ранения, смелый, любимый солдатами, уверенный в себе.

...всё это, беспрестанно освещаемое огнями выстрелов, было ему хорошо знакомо. Всё это живо врезалось у него в памяти три месяца тому назад, в продолжение двух недель...

Хотя воспоминания о пережитом здесь были полны ужаса, к ним примешивалась какая-то особая прелесть прошедшего, и Козельцов с удовольствием узнавал знакомые места и предметы. Рота была расположена по оборонительной стенке к шестому бастиону.

Сцена чтения азбуки в блиндаже

Козельцов вошёл в длинный блиндаж, совершенно открытый со стороны входа, где, по словам сослуживцев, стояла девятая рота. Внутри было не протолкнуться.

Буквально ноги некуда было поставить во всём блиндаже: так он от самого входа наполнен был солдатами. В одной стороне его светилась сальная кривая свечка, которую лёжа держал солдатик.

Рядом другой солдат по складам читал вслух книгу, держа её у самого огня. Остальные жадно слушали чтеца.

📖

Солдат-чтец — мужчина, рядовой солдат, читает по складам азбуку вслух для товарищей при свечке, замолкает при появлении офицера.

В смрадном полусвете блиндажа видны были поднятые головы, жадно слушающие чтеца. Книжка была азбука, и, входя в блиндаж, Козельцов услышал следующее: – «Страх… смер-ти врождён-ное чувствие человеку».

Кто-то из солдат попросил снять нагар со свечки и похвалил книжку. Чтец продолжал читать дальше. Сцена производила особое впечатление: в тесном, пропитанном запахом дыма и пота блиндаже, под грохот орудий, люди тянулись к слову.

👥

Солдаты роты — мужчины, рядовые солдаты девятой роты, теснятся в блиндаже, слушают чтение, радостно встречают вернувшегося командира.

Когда Козельцов спросил фельдфебеля, чтение прервалось: солдаты зашевелились, закашляли, засморкались — так бывает после долгого вынужденного молчания.

Тёплая встреча с фельдфебелем и солдатами роты

Фельдфебель, застёгиваясь на ходу, поднялся от группы чтеца и, шагая через ноги и по ногам тех, кому некуда было их убрать, вышел к офицеру.

💂

Фельдфебель — мужчина, унтер-офицер девятой роты, встречает Козельцова радостно и дружелюбно, застёгивается при выходе к офицеру.

Здравия желаем! с приездом, ваше благородие! – отвечал фельдфебель... – Как здоровьем поправились, ваше благородие? Ну и слава Богу. А то мы без вас соскучились. Видно сейчас было, что Козельцова любили...

⚠️ Эта цитата слишком длинная: 205 зн. Максимальный размер: 200 знаков. См. руководство.

Из глубины блиндажа послышались голоса: солдаты передавали друг другу, что вернулся старый ротный командир — тот самый, что был ранен. Некоторые пододвинулись поближе, чтобы взглянуть на него. Барабанщик тоже поздоровался с офицером.

🥁

Барабанщик Обанчук — мужчина, солдат-барабанщик, здоровается с Козельцовым, защищает честь ротного командира перед товарищами.

Козельцов поздоровался с барабанщиком по имени, а затем, возвысив голос, обратился ко всей роте. Солдаты дружно ответили. На вопрос командира о том, как дела, они пожаловались, что француз одолевает: бьёт из-за шанцов, а в открытое поле не выходит.

Плохо, ваше благородие: одолевает француз, – так дурно бьёт из-за шанцов, да и шабаш, а в поле не выходит. – Авось, на моё счастье, Бог даст, и выйдет в поле, ребята! – сказал Козельцов.

Солдаты охотно откликнулись на слова командира. Барабанщик Обанчук вполголоса сказал соседу, что их благородие — человек ужасно смелый, как бы оправдывая слова ротного и убеждая товарища, что в них нет ни хвастовства, ни неправды. Поговорив с солдатами, Козельцов направился в оборонительную казарму к товарищам-офицерам.