Севастополь в августе 1855 (Толстой)/Глава 11
из цикла «Севастополь в августе 1855»
Деление пересказа на части — условное.
Братья входят в госпиталь и встречают двух сестёр милосердия[ред.]
Два брата-офицера вошли в госпиталь. Первая же комната встретила их тяжёлым, удушливым запахом и рядами коек с ранеными. Навстречу им вышли две сестры милосердия.
Войдя в первую комнату, обставленную койками, на которых лежали раненые, и пропитанную этим тяжёлым, отвратительно-ужасным гошпитальным запахом, они встретили двух сестёр милосердия...
Старшая из сестёр деловито несла бинты и корпию и на ходу отдавала распоряжения молодому фельдшеру, шедшему следом.
Старший брат, Михаил Козельцов, спросил у сестёр, не знают ли они, где лежит Марцов — офицер, которому накануне оторвало ногу. Старшая уточнила, из какого он полка, и, узнав, что речь идёт о товарище, а не о родственнике, велела молодой сестре проводить гостей.
Ужас Володи при виде раненых; слёзы молодой сестры[ред.]
Пока старшая сестра занялась ранеными, молодая повела братьев по коридору. Михаил заметил, что его младший брат Володя остановился и не может оторвать взгляда от лежащих на койках людей.
Володя пошёл с братом, но всё продолжая оглядываться и бессознательно повторяя:
– Ах, Боже мой! Ах, Боже мой!
– Верно, они недавно здесь? – спросила сестра у Козельцова...
Михаил подтвердил: брат только что приехал. Молодая сестра взглянула на Володю и вдруг расплакалась, с отчаянием произнеся: «Боже мой, Боже мой! Когда это всё кончится!»
Разговор с тяжелораненым Марцовым в офицерской палате[ред.]
Они вошли в офицерскую палату. Марцов лежал на спине, закинув жилистые обнажённые руки за голову.
Марцов лежал навзничь, закинув жилистые, обнажённые до локтей руки за голову и с выражением на жёлтом лице человека, который стиснул зубы, чтобы не кричать от боли.
Целая нога в чулке была высунута из-под одеяла, и пальцы на ней судорожно шевелились. Молодая сестра приподняла голову раненого и поправила подушку, сообщив, что к нему пришли товарищи. Марцов раздражённо ответил, что ему и так хорошо, и попросил его не беспокоить.
Затем он обратился к Михаилу с вопросом, как того зовут, и, услышав фамилию, вспомнил, что они когда-то жили вместе. На Володю Марцов посмотрел без особого интереса и узнал, что тот только что прибыл из Петербурга. Раненый горько усмехнулся и произнёс:
– Гм! А я-то вот и полный выслужил, – сказал он, морщась. – Ах, как больно!.. Да уж лучше бы конец скорее.
Он вздёрнул ногу и, промычав что-то, закрыл лицо руками.
Молодая сестра шёпотом попросила братьев уйти: Марцов был очень плох. Братья покинули палату.
Прощание братьев: каждый идёт своим путём к пятому бастиону[ред.]
Ещё на Северной стороне братья договорились идти на пятый бастион вместе. Однако, выйдя из Николаевской батареи, они молча, без лишних слов, пришли к другому решению — не подвергать друг друга напрасной опасности и разойтись каждый своей дорогой.
Михаил сказал Володе, что тот пойдёт на Корабельную в сопровождении Николаева, а сам он доберётся один и навестит брата на следующий день. На этом они и расстались — коротко, без объятий и долгих слов, как это бывает между людьми, которые понимают: впереди опасность и каждый должен встретить её сам.
