Севастополь в августе 1855 (Толстой)/Глава 10
из цикла «Севастополь в августе 1855»
Очень краткое содержание[ред.]
Севастополь, август 1855 года. Поздним вечером братья Козельцовы подъехали к большому мосту через бухту. Младший брат, Володя, ощущал тяжесть на сердце: всё вокруг разительно отличалось от его недавних радужных мечтаний о воинской службе.
Старший брат предложил Володе переночевать в Николаевских казармах, пока сам пойдёт в полк разузнать, где стоит батарея. Однако Володя настоял на том, чтобы идти вместе.
На мосту братьев окружали мрак, порывистый ветер и грохот орудий. Навстречу шли солдаты, везли раненых и туры. Посреди моста Михаил столкнулся со знакомым офицером, который сообщил, что Севастополь изменился до неузнаваемости: женщин нет, трактиры закрыты, кругом разрушения от бомбардировок.
– Господи! неужели же меня убьют, именно меня? Господи, помилуй меня! – сказал он шёпотом и перекрестился. – Ну, пойдём, Володя, – сказал старший брат, когда повозочка въехала на мост.
Братья добрались до Николаевской батареи и узнали, что батарея Володи стоит на Корабельной. Они решили вместе идти ночевать на пятый бастион к старшему брату, а наутро отправиться в батарею. Пробравшись через спящих солдат, братья пришли на перевязочный пункт.
Подробный пересказ[ред.]
Деление пересказа на части — условное.
Приезд к мосту через бухту; тяжёлые предчувствия Володи[ред.]
Почти ночью братья Козельцовы подъехали к большому мосту через севастопольскую бухту. Младший из братьев, Володя, ощущал тяжесть на сердце.
Всё, что он видел и слышал, было так мало сообразно с его прошедшими недавними впечатлениями: паркетная светлая... зала экзамена... и так мало всё... похоже на его прекрасные, радужные, великодушные мечты.
Старший брат Михаил предложил Володе переночевать в Николаевских казармах, пока сам он пойдёт в полк разузнать, где стоит батарея. Однако Володя настоял на том, чтобы идти вместе, — он хотел сразу привыкать к боевой обстановке. Михаил не стал спорить.
Переправа по понтонному мосту; картины ночного Севастополя[ред.]
У въезда на мост братьев остановил ополченец, неловко державший ружьё на руку.
Часовой объявил, что пропускать не велено. Дремавший неподалёку на якоре офицер приподнялся и разрешил братьям пройти, попутно окрикнув повозки с турами, толпившиеся у въезда.
Спускаясь на первый понтон, братья столкнулись с солдатами, шедшими навстречу. Один из них с воодушевлением расхваливал воздух на Северной стороне, другой скептически возражал: намедни там же оторвало ноги двум матросам.
На втором понтоне ветер оказался куда сильнее и порывистее, чем в поле. Мост качало, волны с шумом ударялись о брёвна и заливали доски. Ночной Севастополь открывался братьям во всей своей грозной красоте.
Направо туманно-враждебно шумело и чернело море, отделяясь бесконечно ровной чёрной линией от звёздного, светло-сероватого в слиянии горизонта; и далеко где-то светились огни на неприятельском флоте.
Налево темнела громада русского корабля, слышались удары волн о его борта. Пароход, шедший от Северной, осветила вспышка разорвавшейся рядом бомбы. Набежавшая волна залила правую сторону моста и промочила Володе ноги. Впереди, над Севастополем, непрерывно вспыхивали огни, и страшные звуки становились всё громче.
Встреча со знакомым офицером; страшные вести; охвативший Володю ужас[ред.]
На мосту Михаил неожиданно встретил верхового знакомого офицера.
Тот торопился на Северную за патронами: штурма ждали с часу на час, а патронов в сумах почти не осталось. Офицер сообщил, что у Марцова вчера оторвало ногу прямо в комнате, где тот спал, и теперь он лежит на перевязочном пункте. Полк стоит на пятом бастионе. Квартира Михаила на Морской давно разбита бомбами, женщин в городе не осталось, трактиры закрыты.
Володе вдруг сделалось ужасно страшно: ему всё казалось, что сейчас прилетит ядро или осколок и ударит его прямо в голову. Этот сырой мрак, все звуки эти, особенно ворчливый плеск волн...
Всё вокруг словно говорило юноше, что не ждёт его здесь ничего доброго и что надо немедленно бежать прочь от этого страшного места. Мысль о том, что всё уже решено и назад пути нет, заставляла его содрогаться.
Молитва Володи; прибытие в Николаевскую батарею и на перевязочный пункт[ред.]
Отойдя немного в сторону от брата, Володя шёпотом произнёс молитву: «Господи! неужели же меня убьют, именно меня? Господи, помилуй меня!» — и перекрестился.
Когда повозка въехала на мост, Михаил позвал брата, и они двинулись дальше. На мосту им встречались повозки с ранеными, с турами, одна — с мебелью, которую везла какая-то женщина. На той стороне их никто не задержал. Прижимаясь к стене Николаевской батареи и прислушиваясь к звукам бомб, лопавшихся над головами, братья добрались до образа внутри батареи. Там они узнали, что пятая лёгкая батарея, куда был назначен Володя, стоит на Корабельной. Несмотря на опасность, братья решили вместе идти ночевать на пятый бастион к Михаилу, а уже оттуда наутро отправиться в батарею. Пройдя по коридору мимо спящих вдоль стен солдат, они наконец добрались до перевязочного пункта.
