Святая простота (Чехов)
Деление пересказа на разделы — условное.
Встреча после долгой разлуки[ред.]
К отцу Савве Жезлову, престарелому настоятелю Свято-Троицкой церкви в городе П., неожиданно приехал из Москвы его единственный сын.
Александр стал известным московским адвокатом. Отец не видел его с тех пор, как отправил в университет, уже лет двенадцать или пятнадцать, и от радости сначала побледнел и застыл.
Вечером сын хвалил уют и угощение, а отец, желая произвести впечатление и на него, и на старуху-кухарку, заговорил об образовании. Он напомнил, что сам окончил Киевскую духовную академию, и заключил, что они с сыном пошли одной дорогой. Александр же не знал, чему теперь учат в академиях.
Выяснилось, что Александр приехал не гостить: на следующий день ему предстояло защищать в суде бывшего городского голову. Отец расспросил сына о профессии и хотел узнать о доходах, но поначалу счёл такой вопрос нескромным.
Рассказы о деньгах и столичной жизни[ред.]
Александр рассказал, как однажды в губернском городе заплатил триста рублей, чтобы театр сыграл спектакль для него одного. Отец не поверил и всё же спросил, сколько сын зарабатывал. Тот ответил, что в иные годы получал тридцать тысяч рублей, а в иные не набирал и двадцати.
Такие суммы казались Савве невероятными: на тридцать тысяч, по его словам, можно было построить два дома. Александр объяснил, что жизнь в столице дорога, а сам он держал лошадей, играл в карты и кутил. Купленный за шестьдесят тысяч дом он вскоре заложил, а деньги проиграл и пропил. Отец смеялся, принимая это за выдумку.
Александр предупредил отца, что и гонорар за предстоящее дело, вероятно, не довезёт до Москвы. Когда Савва усомнился, за что ему платили такие деньги, сын ответил:
– За талант…
Савва допускал, что сын получал тысячи три, но не тридцать. Он так же весело встретил его слова о том, что вся Москва его знала, рассказы о женитьбе с богатым приданым, поездках в Нижний и дорогом разводе. Старик не осуждал сына за мнимое враньё: ему нравилось слушать.
Гордость отца и замечание сыну[ред.]
Наконец Александр вспомнил, что ещё не прочитал дело к завтрашнему суду, и ушёл в спальню, которую ему уступил отец. Савва восторженно шептал кухарке, что учёный сын не постыдился его навестить и разговаривал с ним как с равным. Он пожалел, что не позвал дьякона посмотреть на гостя.
Заглянув к сыну через замочную скважину, Савва увидел его за чтением: рядом стояла бутылка вина. Старик вошёл, спросил, удобно ли ему, и сел у его ног. Он поблагодарил Александра за весёлые рассказы, но заметил, что и вера, и наука осуждают ложь даже в шутку.
Когда сын сказал, что привёз вино с собой и заплатил за бутылку восемь рублей, отец снова рассмеялся: он мог купить самое хорошее вино за рубль. Александр велел ему уйти, потому что тот мешал читать.
Завет и бессонная ночь[ред.]
В полночь, прочитав молитвы и заказав кухарке обед на завтра, Савва снова зашёл к сыну. Тот всё ещё читал, курил и пил уже вторую бутылку: без вина, по его словам, он не мог заставить себя работать.
Отец решил передать сыну свой завет: он не знал, увидятся ли они ещё. За сорок лет службы Савва скопил для него полторы тысячи рублей и просил после его смерти не тратить их попусту. Кроме того, он хотел, чтобы сын послал сто рублей племяннице Вареньке и, если не пожалеет, двадцать рублей Зинаиде: обе были сиротами.
Александр предложил отдать сиротам все сбережения. Он заверил удивлённого отца, что говорил серьёзно:
– Серьезно… Всё равно растранжирю.
Савва обиделся: он откладывал каждую копейку именно для сына. Александр сказал, что мог бы положить деньги под стекло в память об отцовской любви, но сами они ему не нужны. Савва перекрестил его и вышел.
Обида скоро прошла. Старику снова хотелось побеседовать с сыном и вспомнить прошлое, но он не решился мешать ему. Савва ходил по тёмным комнатам, потом отправился в переднюю посмотреть на сыновнюю шубу. От родительского восторга он обнимал, целовал и крестил её, словно перед ним был сам Александр. Заснуть отец так и не смог.