Первый дебют (Чехов)
Деление пересказа на разделы — условное.
Первое выступление в суде[ред.]
Молодой помощник присяжного поверенного Пятеркин возвращался на крестьянской телеге из уездного города N. Там он впервые выступил в суде, защищая лавочника, обвинённого в поджоге, и теперь считал свой дебют позором.
До суда лавочник убедил Пятеркина в своей невиновности. Юный защитник гордился умением разбираться в людях и не поверил уликам, но на заседании убедился, что подзащитный его обманул. Сам он, как ему казалось, заикался, путался и произнёс слабую речь, а присяжные смотрели на него насмешливо.
Ещё сильнее его мучило поведение товарища прокурора и старого адвоката, выступавшего гражданским истцом. Пятеркину казалось, что они пренебрегают им и глумятся над ним. Не выдержав, он наговорил дерзостей сначала истцу во время перерыва, а затем прокурору после заседания. По дороге он решил бросить адвокатуру и уехать подальше от людей.
Встреча в лесной избе[ред.]
Дорога была почти непроезжей: в темноте и под дождём колёса вязли в снегу и грязи. Возница предложил переночевать у Луки, старика, который жил в лесной избе и заменял лесника. Увидев огонёк в окне, Пятеркин обрадовался человеческому жилью.
Лука впустил путника, предупредив, что в избе уже остановились двое. Ими оказались товарищ прокурора фон Пах и гражданский истец Семечкин, тоже возвращавшиеся из города.
Оба приветливо встретили Пятеркина. Он ожидал, что после его дерзостей они смутятся или отвернутся, и потому счёл их приветливость нахальством. Другой комнаты для него не нашлось: в сенях было слишком холодно. Пришлось остаться с противниками в тёмной, тесной и неуютной каморке.
Чай и разговор перед сном[ред.]
Семечкин попросил Луку поставить самовар. Чай был у фон Паха, а сахара в избе не оказалось. Семечкин налил три чашки, но Пятеркин не захотел принимать угощение от людей, которые, по его убеждению, его оскорбили. Он вылил чай, налил горячей воды и стал пить её со своим сахаром.
Услышав, как он кусает сахар, юристы рассмеялись. Фон Пах предложил коллеге заплатить сахаром за чай, но тот промолчал и лёг у печи. Затем Пятеркин полтора часа слушал спор юристов о том, можно ли считать преступлением неоплаченный ресторанный обед. Их рассуждения казались ему нелогичными, и он несколько раз хотел вмешаться.
Наконец фон Пах и Семечкин улеглись по обе стороны от Пятеркина. Решив, что он спит, они стали обсуждать его выступление. Оба увидели в нём способности, хотя и посмеялись над его обидчивостью. Семечкин заметил, что молодому защитнику не стоило упоминать в речи Гамлета, а о его будущем сказал:
Лет через пять хорошим адвокатом будет… Есть у мальчика манера…
Снисходительный тон соседей усилил злость и стыд Пятеркина. Когда фон Пах снова вспомнил историю с сахаром и спросил, за что молодой человек обиделся, тот вскочил, но вместо слов разразился истерическим плачем.
Утешение после дебюта[ред.]
Испуганные юристы стали спрашивать Пятеркина, что случилось. Он с трудом объяснил, что весь день с ним поступали низко и гадко. Семечкин догадался, что коллега впервые выступал защитником, и начал его утешать.
Семечкин заверил его, что речь прошла хорошо и никто над ним не издевался. Вспоминая своё первое выступление, он рассказал, что тогда тоже чувствовал себя обманутым и осмеянным и даже хотел бросить адвокатуру. По словам опытного юриста, такие страхи знакомы каждому начинающему. Семечкин заключил:
Со всеми это бывает! Не вы первый, не вы последний. Недешево, батенька, первый дебют стоит!
Выяснилось, что предполагаемое презрение присяжных и насмешки противников лишь казались Пятеркину. Его бывшие «враги» укрыли его шубами и всю ночь ухаживали за ним как за ребёнком. Страдания прошедшего дня оказались напрасными.