Обломов (Гончаров)/Часть 1/Глава 3
Очень краткое содержание[ред.]
Санкт-Петербург, ≈1850-е годы. В квартиру к скучающему барину явился шумный посетитель. Хозяин принимал его, по обыкновению, не вставая с дивана.
Гостем оказался давний знакомый Ильи Ильича.
Тарантьев двадцать пять лет прослужил писцом, не продвинувшись по службе. Обладая бойким умом, он стал теоретиком взяточничества и интриг, но на практике был совершенно беспомощен и ленив. Он вел себя грубо, словно цепная собака, но всегда был не прочь поесть, выпить и покурить за чужой счет.
Илья Ильич принимал таких людей, следуя старой привычке.
...в каждом зажиточном доме толпится рой подобных лиц обоего пола, без хлеба, без ремесла, без рук для производительности и только с желудком для потребления, но почти всегда с чином и званием.
Тарантьев своими криками и спорами создавал иллюзию жизни, избавляя барина от тишины. Другие гости лишь утомляли Обломова, и он искренне ждал приезда только своего друга детства, Андрея Штольца.
Подробный пересказ[ред.]
Деление пересказа на главы — условное.
Внешность и характер Михея Тарантьева[ред.]
В передней раздался громкий и грубый голос, осведомившийся, дома ли барин. На этот вопрос с ещё большей грубостью ответил слуга Захар.
В комнату вошёл высокий, объёмистый в плечах мужчина лет сорока с крупной головой, короткой шеей и глазами навыкате. Весь его облик рождал ощущение неопрятности и небрежности; он совершенно не заботился о своём костюме и чистоте бритья. Это был земляк хозяина дома, Михей Андреевич Тарантьев.
Он взирал на окружающий мир враждебно.
Тарантьев смотрел на всё угрюмо, с полупрезрением... готовый бранить всё и всех... как будто какой-нибудь обиженный несправедливостью... или наконец как гонимый судьбою сильный характер...
Жизненный путь Тарантьева: от латыни до взяток[ред.]
Тарантьев слыл человеком хитрого ума и был мастером рассуждать, легко выстраивая теории для решения любых житейских или юридических вопросов. Однако его способности ограничивались лишь разговорами: как только требовалось предпринять реальные действия, он пасовал, ссылаясь на нездоровье или неловкость. В итоге он так и прослужил двадцать пять лет простым писцом в канцелярии, не продвинувшись по службе. Его отец, провинциальный подьячий, хотел передать сыну своё искусство ведения дел и, чтобы тот не отставал от времени, заставил его три года учить латынь. Способный мальчик быстро освоил язык, но отец решил, что этого достаточно для преимущества над старым поколением. Михей присутствовал на отцовских пирушках, впитывая науку крючкотворства, но смерть родителя разрушила все планы. Юношу увёз в Петербург какой-то благодетель, устроил писцом и забыл о нём.
Так Тарантьев и остался только теоретиком на всю жизнь... а между тем он носил и сознавал в себе дремлющую силу, запертую в нём враждебными обстоятельствами навсегда, без надежды на проявление...
В столице его латынь оказалась никому не нужна. Сознание бесполезной силы сделало его грубым и бранчивым. Он презирал свою работу по переписыванию бумаг и лелеял мечту перейти на службу по винным откупам. В ожидании этого он применял отцовскую теорию взяток и лукавства к мелочам своего ничтожного существования. Он ухитрялся брать взятки с сослуживцев и приятелей, заставлял их угощать себя и требовал незаслуженного уважения. В кругу знакомых он играл роль злобной сторожевой собаки, которая лаяла на всех, но никогда не упускала летящий кусок мяса.
Пролетарии в доме Обломова[ред.]
Тарантьев был одним из двух самых усердных посетителей, которых принимал Илья Ильич Обломов.
Гости прекрасно знали, зачем ходили к нему: здесь можно было поесть, выпить и покурить хороших сигар. Сам же хозяин едва ли отдавал себе отчёт, зачем пускал их. Подобно тому, как в старых поместьях вокруг зажиточных домов всегда толпились праздные люди без ремесла, так и здесь эти «пролетарии» с чинами заполняли пустоту жизни. Они были необходимы, чтобы поднять упавший платок, выслушать жалобу на головную боль или сбегать по хозяйственному поручению.
Роль Тарантьева и Алексеева в борьбе со скукой[ред.]
Тарантьев был нужен барину для развлечения: он создавал шум, спорил и устраивал своего рода спектакль, избавляя ленивого хозяина от необходимости говорить и действовать самому. Илья Ильич по простодушию даже верил, что земляк способен дать дельный совет. Другого гостя, Алексеева, терпели по иной причине.
Если он хотел жить по-своему, то есть лежать молча... Алексеева как будто не было тут... Если же Обломову наскучивало быть одному... тут был всегда покорный и готовый слушатель и участник...
Этот человек мог сутками незаметно сидеть в комнате, разделяя с хозяином любое состояние — будь то ленивое молчание или потребность в разговоре.
Истинная привязанность Обломова к Штольцу[ред.]
Остальные знакомые заходили редко, и связи с ними рвались. Илье Ильичу претила людская суета, в которой они жили. Однако был один человек, которого он любил глубоко и искренне, — Андрей Иванович Штольц.
В данный момент он находился в отлучке, но хозяин ждал его возвращения с часу на час, ведь они росли и учились вместе.