Обломов (Гончаров)/Часть 1/Глава 4
Очень краткое содержание[ред.]
Санкт-Петербург, ≈1850-е годы. К Илье Ильичу Обломову явился шумный земляк.
Михей Андреевич Тарантьев бесцеремонно будил хозяина, грубил слуге и унижал робкого посетителя. Он выпросил деньги на вино к обеду, присвоив сдачу.
Гость навязывал барину нежеланный переезд на окраину к своей куме. Обсуждая убытки в имении, он посоветовал жаловаться властям, но сам писать бумаги отказался.
Вместо помощи Тарантьев начал стыдить приятеля за лень и непрактичность.
Видишь, ведь ты какой уродился! — возразил Тарантьев. — Ничего не умеешь сам сделать. Всё я да я! Ну, куда ты годишься? Не человек: просто солома! ... Где письмо-то?
Земляк оскорбил друга детства Обломова, вызвав гнев хозяина. Не сумев одолжить у слуги фрак, он ушел, пригрозив устроить переезд. Обломов вновь погрузился в дремоту.
Подробный пересказ[ред.]
Деление пересказа на главы — условное.
Приход Тарантьева и нападки на Алексеева[ред.]
Тарантьев вошел в комнату громко и бесцеремонно, грубо упрекая хозяина за то, что тот все еще валяется в постели, словно колода, и попытался силой поднять его.
Илья Ильич с трудом увернулся от назойливого гостя, быстро опустив ноги в туфли, но окончательно вставать не спешил.
Гость тут же переключил свое внимание на слугу, обозвал его старым дураком и даже попытался ударить ногой, но тот огрызнулся и пригрозил уйти.
Пока слуга причесывал барина, Тарантьев заметил сидящего в углу скромного посетителя и принялся оскорблять его, называя свиньей и путая с родственником, который якобы не вернул ему долг.
Робкие попытки Ивана Алексеевича оправдаться лишь раззадорили наглеца.
Предложение переехать на Выборгскую сторону[ред.]
Тарантьев раскритиковал сигары хозяина, потребовал к субботе купить дорогих, а затем, узнав о меню обеда, забрал у Обломова десять рублей на мадеру, отказавшись возвращать сдачу. Перед уходом он спросил, не наймет ли Илья Ильич коляску для поездки в Екатерингоф. Получив отказ, он уже собрался уходить, но хозяин остановил его просьбой о совете: с квартиры гнали, требуя съехать через неделю. Михей Андреевич тут же безапелляционно заявил, что вопрос решен: завтра же нужно переезжать на Выборгскую сторону, в дом к его куме. Обломов ужаснулся такой перспективе, считая тот район глушью, куда зимой забегают волки, и где царит скука. Однако земляк настойчиво расписывал преимущества жизни у вдовы.
Посмотри-ка, ведь ты живёшь точно на постоялом дворе, а ещё барин, помещик! А там чистота, тишина... Кроме меня, к тебе и ходить никто не будет... А выгода-то, выгода какая.
Илья Ильич пытался возражать, ссылаясь на удаленность от центра, театров и магазинов, но собеседник резонно заметил, что тот все равно никуда не ходит. Главным аргументом стала экономия: вместо полутора тысяч платить придется гораздо меньше, да и стол будет лучше, а слуга перестанет воровать. Несмотря на то, что Обломов отрицательно качал головой, Тарантьев не принимал отказов, утверждая, что летом там прекрасно, как на даче. Он выпросил еще денег на извозчика, чтобы немедленно договориться с кумой, пресекая любые попытки Ильи Ильича остаться на старом месте.
Нет, вот ты ухитрись выдумать, чтоб остаться здесь. Я восемь лет живу, так менять-то не хочется... Это кончено: ты переедешь. Я сейчас еду к куме, про место в другой раз наведаюсь...
Новости из деревни и план действий[ред.]
Обломов удержал гостя еще одной проблемой — письмом от старосты. Староста сообщал о засухе, недоимках и уходе мужиков, предрекая сильное падение доходов. Выслушав содержание письма, Тарантьев тут же вынес вердикт: управляющий лжет, пользуясь доверчивостью барина. Он привел в пример соседнее имение, где с урожаем все было в порядке.
Староста твой мошенник — вот что я тебе скажу... а ты веришь ему, разиня рот. Видишь, какую песню поёт! Засухи, неурожай, недоимки да мужики ушли. Врёт, всё врёт!
В качестве решения проблемы Михей Андреевич предложил написать исправнику и губернатору жалобные письма. Чтобы просьбы выглядели убедительнее и «натуральнее», он посоветовал упомянуть о двенадцати детях, оставшихся без пропитания. Илья Ильич рассмеялся абсурдности этой лжи, но советчик заверил, что никто проверять не станет. За свои идеи он потребовал добавить к обеду портер и снова выпросил денег. Когда же хозяин попросил его самого написать эти письма, Тарантьев отказался, сославшись на головную боль и слезящийся глаз. Разговор зашел о друге детства Обломова, Андрее, на помощь которого тот очень рассчитывал. Услышав немецкую фамилию, Тарантьев взорвался злобой, проклиная всех иностранцев. Илья Ильич строго осадил его, требуя уважения к близкому человеку.
Тебе бы следовало уважать в нём моего приятеля и осторожнее отзываться о нём — вот всё, чего я требую! ... Вот если б он был здесь, так он давно бы избавил меня от всяких хлопот...
Угроза разрыва отношений заставила Тарантьева сменить гнев на милость, хотя он и продолжил ворчать о том, что немец обязательно обманет русского человека.
Требование фрака и отпор Захара[ред.]
Уходя, Тарантьев вспомнил еще об одном деле: завтра ему нужно было идти на свадьбу, и он потребовал у Обломова его черный фрак. Илья Ильич неохотно согласился, но тут вмешался старый слуга. Захар наотрез отказался выдавать барскую одежду, напомнив, что Михей Андреевич до сих пор не вернул бархатный жилет и голландскую рубашку, взятые еще на именины. Несмотря на крики и угрозы отправить его в смирительный дом, слуга остался непреклонен. Тарантьев ушел в бешенстве, напоследок еще раз напомнив о супе к пяти часам и необходимости переезда. Оставшись в тишине, Илья Ильич погрузился в тяжелые раздумья о предстоящих переменах. Робкий Алексеев предложил свою помощь в переписывании писем, но хозяин отмахнулся от него, желая остаться в покое.
Но Илья Ильич не слушал его: он, подобрав ноги под себя, почти улёгся в кресло и, подгорюнившись, погрузился не то в дремоту, не то в задумчивость.