Мастер и Маргарита (Булгаков)/Эпилог
Очень краткое содержание[ред.]
Москва, после отъезда таинственного иностранца и его свиты. По всему городу поползли слухи о нечистой силе, однако следствие объяснило произошедшее действиями шайки гипнотизёров. Преступников так и не поймали.
Пострадавшие изменили свою жизнь. Конферансье бросил сцену и жил на сбережения, страдая от тревожных припадков каждую весну. Администратор театра стал необыкновенно вежливым, но мучился от этого. Бывший директор театра ушёл работать в кукольный театр. Председателя жилтоварищества перебросили в Брянск заведовать грибозаготовками. Буфетчик умер от рака. Пропавших женщин — хозяйку и домработницу — следствие сочло загипнотизированными и похищенными. Душевнобольной, которого забрала шайка, так и остался в делах безымянным — «номер сто восемнадцатый».
Каждое весеннее полнолуние к Патриаршим прудам приходил профессор Иван Николаевич Понырев.
Он садился на скамейку, затем шёл к решётке готического особняка, где наблюдал за пожилым соседом, который в полнолуние тосковал в саду и бормотал о какой-то утраченной Венере. Ночью профессору снился кошмар: палач казнил привязанного к столбу человека. Но после укола жена давала ему успокоительное, и сон менялся.
— Боги, боги! — говорит, обращая надменное лицо к своему спутнику, тот человек в плаще. — Какая пошлая казнь! Но ты мне, пожалуйста, скажи... ведь её не было! Молю тебя, скажи, не было?
Спутник уверял его, что казни не было. Затем из лунного потока появлялась женщина, которая подводила к Ивану бородатого человека — того самого «номера сто восемнадцатого». Женщина целовала профессора в лоб, и он засыпал счастливым. Наутро Иван Николаевич просыпался спокойным — до следующего полнолуния.
Подробный пересказ[ред.]
Деление пересказа на части — условное.
Слухи о нечистой силе расходятся по всей стране[ред.]
О том, что в течение долгого времени по всей столице шёл тяжёлый гул самых невероятных слухов, очень быстро перекинувшихся и в отдалённые и глухие места провинции, и говорить не приходится.
После того как таинственный Воланд со своей свитой покинул Москву субботним вечером, по всей стране поползли невероятные слухи. Люди шептались о нечистой силе в очередях, трамваях, поездах и на дачах. Рассказывали, например, что две тысячи человек вышли из театра совершенно нагими и разъехались по домам в таксомоторах. Образованные граждане над слухами смеялись, однако отрицать очевидное было невозможно: кто-то в столице всё же побывал.
Следствие: версия о гипнотизёрах и перечень жертв[ред.]
Культурные люди приняли официальную точку зрения: в Москве действовала шайка искусных гипнотизёров и чревовещателей. Меры по поимке преступников были приняты немедленно, однако Воланд и его присные бесследно исчезли — ни в Москве, ни за границей они больше не объявлялись. Следствие тянулось долго: помимо четырёх сожжённых домов и сотен сведённых с ума людей, были и убитые — редактор Берлиоз и бывший барон, служащий бюро по ознакомлению иностранцев с достопримечательностями Москвы. Обгоревшие кости последнего нашли в квартире на Садовой улице.
Расправа над чёрными котами; история армавирского кота[ред.]
Но были и ещё жертвы, и уже после того, как Воланд покинул столицу, и этими жертвами стали, как это ни грустно, чёрные коты. Штук сто примерно этих мирных... животных были застрелены...
Около ста чёрных котов по всей стране были убиты или покалечены, ещё полтора десятка доставлены в отделения милиции. В Армавире один гражданин поймал кота, скрутил ему лапы собственным галстуком и потащил в милицию, требуя, чтобы тот шёл на задних лапах. Гражданин был убеждён, что перед ним — загримированный гипнотизёр. В отделении, однако, почуяли от него крепкий запах спирта и усомнились в его показаниях. Тем временем пожилая хозяйка кота прибежала в милицию и поручилась за своего питомца: он родился в Армавире, никогда не бывал в Москве и всю жизнь честно ловил мышей. Кота освободили, хотя он и хлебнул немало горя.
Аресты однофамильцев и случайные происшествия по всей стране[ред.]
Волна подозрений прокатилась по всей стране. В разных городах задержали нескольких граждан с фамилиями, начинавшимися на «Вол»: в Ленинграде — двух Вольманов и Вольперов, в Саратове, Киеве и Харькове — троих Володиных, в Казани — Волоха. В Пензе арестовали кандидата химических наук — высокого смуглого брюнета. Попались также девять Коровиных, четыре Коровкина и двое Караваевых. На станции Белгород сняли с поезда гражданина, развлекавшего пассажиров карточными фокусами. В Ярославле посетитель ресторана с примусом в руках обратил в бегство швейцаров и всех посетителей, а у кассирши при этом пропала вся выручка.
Официальные объяснения следствия: что на самом деле делал Коровьев[ред.]
Следствие в итоге дало объяснения всем событиям. Психиатры и следователи установили, что члены шайки — прежде всего Коровьев — были гипнотизёрами невиданной силы.
_-_%D0%9F%D0%B5%D1%80%D1%81%D0%BE%D0%BD%D0%B0%D0%B6_%D0%9A%D0%BE%D1%80%D0%BE%D0%B2%D1%8C%D0%B5%D0%B2.jpg)
Они могли внушать людям, что видят несуществующее, и скрывать то, что было на самом деле. Никакого кота на люстре в квартире на Садовой не было — Коровьев лишь внушил это стрелявшим, а сам стоял у них за спиной. Директора театра Степана Лиходеева никто не переносил в Ялту: Коровьев просто загипнотизировал его в чужой квартире, а затем отправил на московский аэродром, внушив встречавшим, что тот прилетел из Севастополя. Именно Коровьев, по заключению следствия, толкнул редактора Берлиоза под трамвай, свёл с ума поэта Ивана Бездомного и вместе с сообщниками заставил исчезнуть из Москвы Маргариту Николаевну и её домработницу. Следствие решило, что обеих женщин загипнотизировали и похитили, привлечённые их красотой. Единственным, что так и осталось невыясненным, было побуждение, заставившее шайку похитить из психиатрической клиники безымянного больного — «номер сто восемнадцатый из первого корпуса».
Судьбы пострадавших: Бенгальский, Варенуха, Лиходеев, Римский, Семплеяров, Босой, Могарыч и другие[ред.]
Прошло несколько лет, жизнь пострадавших изменилась. Бенгальский, бывший конферансье Варьете, провёл три месяца в лечебнице, после чего был вынужден покинуть сцену.
Каждую весну в полнолуние он хватался за шею и плакал. Варенуха остался в Варьете и прославился невероятной вежливостью, хотя сам от неё страдал. Лиходеев после клиники был переведён в Ростов заведующим гастрономическим магазином — бросил пить портвейн и стал сторониться женщин. Римский после клиники и Кисловодска стал совсем стариком: он не мог заставить себя войти в здание Варьете даже днём и перешёл в театр детских кукол. Председатель акустической комиссии был переброшен в Брянск заведовать грибозаготовочным пунктом. Босой возненавидел театр и артиста Куролесова настолько, что, узнав о смерти последнего, напился в одиночестве при полной луне. Буфетчик Варьете скончался от рака печени примерно через девять месяцев после появления Воланда в Москве. Могарыч же, напротив, очнулся под Вяткой без брюк, вернулся в Москву и вскоре занял должность финансового директора Варьете вместо Римского, чем привёл Варенуху в отчаяние.
Профессор Иван Понырев и его ежегодный ритуал у Патриарших прудов[ред.]
Не у всех воспоминания о тех событиях угасли. Каждый год с наступлением весеннего полнолуния к Патриаршим прудам приходил рыжеватый зеленоглазый мужчина лет тридцати с лишним.
Он садился на ту самую скамейку, где когда-то сидел Берлиоз в последний вечер своей жизни. Иван Николаевич знал, что в молодости стал жертвой гипнотизёров, лечился и вылечился, однако совладать с весенним полнолунием был не в силах.
Ивану Николаевичу всё известно, он всё знает и понимает. Он знает, что в молодости он стал жертвой преступных гипнотизёров... Но знает он также, что кое с чем он совладать не может.
Посидев у пруда, он шёл по Спиридоновке в арбатские переулки и останавливался у решётки готического особняка. В саду за решёткой он неизменно видел пожилого солидного человека с бородкой и в пенсне, который сидел на скамейке и смотрел на луну. Иван Николаевич знал, что сейчас тот начнёт беспокойно вертеть головой и бормотать о какой-то Венере.
— Эх я, дурак! Зачем, зачем я не улетел с нею? Чего я испугался, старый осёл! Бумажку выправил! Эх, терпи теперь, старый кретин! ...Лжёт он, лжёт! О боги, как он лжёт! — бормочет... Иван...
Кошмар полнолуния и счастливые сны о Мастере, Маргарите и Пилате[ред.]
Возвращался профессор домой совсем больным. Жена делала вид, что не замечает его состояния, но заранее готовила шприц с успокоительным: она знала, что на рассвете Иван Николаевич проснётся с криком и начнёт метаться. После укола он засыпал со счастливым лицом.
В ночь полнолуния его будил один и тот же кошмар: безносый палач колол копьём привязанного к столбу безумного Гестаса, а над всем этим нависала страшная туча. Но после укола сон менялся. По лунной дороге шёл человек в белом плаще с кровавым подбоем рядом с молодым человеком в разорванном хитоне. Человек в плаще умолял спутника подтвердить, что казни не было, и тот клялся, что всё это лишь померещилось. За ними шёл величественный остроухий пёс. Затем из лунного потока появлялась прекрасная женщина и подводила к Ивану бородатого человека — того самого «номера сто восемнадцатого», ночного гостя из клиники. Женщина говорила Ивану, что всё кончилось так, как надо, и целовала его в лоб.
— Конечно, этим. Всё кончилось и всё кончается… И я вас поцелую в лоб, и всё у вас будет так, как надо. Она наклоняется к Ивану и целует его в лоб, и Иван тянется к ней...
После этого сна Иван Николаевич просыпался утром молчаливым, но спокойным и здоровым. До следующего полнолуния его не тревожили ни кошмары, ни воспоминания о безносом палаче, ни образ жестокого пятого прокуратора Иудеи — всадника Понтия Пилата.