Мастер и Маргарита (Булгаков)/Часть 1/Глава 16
из цикла «Мастер и Маргарита. Часть 1»
Очень краткое содержание[ред.]
Ершалаим, I век н. э. Лысая Гора была оцеплена римскими солдатами. На холме распяли троих осуждённых. Уже несколько часов под палящим солнцем страдали и казнимые, и охранявшие их легионеры. Толпа зевак постепенно разошлась — жара оказалась невыносимой.
В стороне от места казни, в расщелине на северном склоне холма, сидел одинокий человек — Левий Матвей.
Он опоздал: хотел пробиться сквозь цепь солдат, получил удар копьём и был оттеснён. Левий корил себя за то, что не успел заколоть Иешуа ножом, избавив его от мучений. На пергаменте он записывал отчаянные молитвы, проклинал Бога за глухоту и несправедливость.
На столбе в беспамятстве висел Иешуа Га-Ноцри.
_-_%D0%9F%D0%B5%D1%80%D1%81%D0%BE%D0%BD%D0%B0%D0%B6_%D0%98%D0%B5%D1%88%D1%83%D0%B0.jpg)
Когда с запада надвинулась гроза, на холм поднялся военный трибун с приказом ускорить казнь. Палач поднёс к губам Иешуа губку с водой, и тот жадно припал к ней, попросив напоить и соседа по столбу.
– Славь великодушного игемона! – торжественно шепнул он и тихонько кольнул Иешуа в сердце. Тот дрогнул, шепнул: – Игемон… Кровь побежала по его животу, нижняя челюсть судорожно дрогнула...
Так же были умерщвлены и двое других осуждённых. Грянула гроза, солдаты бросились бежать с холма. В бушующем ливне Левий Матвей добрался до столбов, перерезал верёвки и снял тело Иешуа.
Подробный пересказ[ред.]
Деление пересказа на части — условное.
Оцепление Лысой Горы и прибытие процессии с осуждёнными[ред.]
Лысая Гора была оцеплена двойным кольцом войск. Кавалерийская ала вышла к Хевронским воротам Ершалаима и понеслась по северо-западной дороге, пока каппадокийские пехотинцы оттесняли с пути толпы людей и животных. Богомольцы, согнанные с дороги, стояли за солдатами в своих полосатых шатрах. Пройдя около двух километров, ала первой достигла подножия невысокого холма, спешилась и оцепила его, оставив открытым лишь один подъём со стороны Яффской дороги.
Следом подошла вторая когорта и опоясала гору на ярус выше. Затем появилась кентурия под командой Марка Крысобоя, растянутая двумя цепями по краям дороги.
Между солдатскими цепями в повозке под конвоем тайной стражи ехали трое осуждённых с белыми досками на шее, на которых на двух языках было написано «Разбойник и мятежник». За ними везли свежеотёсанные столбы с перекладинами, верёвки, лопаты и топоры. Следом верхом ехали кентурион Марк, начальник храмовой стражи и человек в капюшоне, с которым прокуратор незадолго до этого имел тайное совещание во дворце.
Томление солдат и зрителей под зноем; толпа уходит в Ершалаим[ред.]
Итак, прошло со времени подъёма процессии на гору более трёх часов, и солнце уже снижалось над Лысой Горой, но жар ещё был невыносим, и солдаты в обоих оцеплениях страдали от него...
Маленький командир алы со взмокшим лбом то и дело черпал воду из кожаного ведра и мочил тюрбан, стараясь подавать солдатам пример выносливости.
Кавалеристам он разрешил устроить из пик шалаши и укрыться под белыми плащами. Солнце выжгло всё живое: к четвёртому часу казни между двумя цепями не осталось ни одного зрителя — толпа разошлась обратно в Ершалаим, где уже готовились к празднику пасхи. На холме остались лишь две бродячие собаки да зеленоспинные ящерицы, скользившие меж раскалёнными камнями.
Левий Матвей на холме: попытка пробиться к Иешуа и отчаяние у расщелины[ред.]
На северной стороне холма, в расщелине под больным фиговым деревцом, с самого начала казни сидел одинокий человек — Левий Матвей.
Когда процессия только поднималась на гору, он бежал следом, задыхаясь, и попытался прорваться сквозь солдатскую цепь к месту казни. За это легионер ударил его тупым концом копья в грудь. Обежав холм кругом в поисках щели в оцеплении, Левий убедился, что кольцо сомкнулось, и был вынужден отступить в сторону расщелины. Теперь он сидел на камне с гноящимися от солнца и бессонницы глазами, тосковал и в душевной муке царапал себе грудь ногтями.
Предыстория: болезнь в Вифании, погоня за процессией и украденный нож[ред.]
Позавчера Иешуа и Левий гостили у огородника в Вифании. Иешуа неожиданно заспешил и ушёл в Ершалаим один — и это была первая роковая ошибка Левия, отпустившего учителя. Вечером Левия сразила внезапная хворь: его трясло, тело горело огнём, он не мог идти. Лишь на рассвете пятницы болезнь отступила. Томимый предчувствием беды, Левий добрался до Ершалаима и услышал, как прокуратор объявлял приговор.
Мучения человека были настолько велики, что по временам он заговаривал сам с собой. – О, я глупец! – бормотал он, раскачиваясь на камне в душевной боли и ногтями царапая смуглую грудь.
Когда осуждённых повезли на Лысую Гору, Левий бежал рядом с цепью и придумал план: проскочить между легионерами, вскочить на повозку и ударить Иешуа ножом в спину, избавив его от мучений на столбе. Но ножа при нём не было. Он бросился обратно в город, вбежал в хлебную лавку и молча похитил с прилавка длинный хлебный нож, острый как бритва. Выбежав на Яффскую дорогу, Левий мчался изо всех сил, падал в пыль, отдыхал и снова бежал. Когда он наконец увидел процессию вдали, та уже подходила к подножию холма. Левий опоздал.
Проклятия Левия Богу и приближение грозовой тучи[ред.]
Когда истёк четвёртый час казни, Левий впал в ярость. Он швырнул нож на землю, раздавил флягу ногой, вцепился в волосы и принялся проклинать себя. Затем, сжав кулаки, он обратился к небу и потребовал у Бога немедленно послать Иешуа смерть. Не получив ответа, Левий закричал, что Бог глух и несправедлив, что он — бог зла и покровитель разбойников.
Солнце исчезло, не дойдя до моря... Поглотив его, по небу с запада поднималась грозно и неуклонно грозовая туча. Края её уже вскипали белой пеной, чёрное дымное брюхо отсвечивало жёлтым.
Пыльные столбы понеслись по дорогам, ветер усилился. Левий умолк и стал просить, чтобы молния ударила в столб Иешуа. Но тут же с раскаянием подумал, что безумно поспешил с проклятиями и теперь Бог его не послушает. Заметив, что кавалерия у подножия холма снимается с места, а по склону поднимается фигура в багряной хламиде, сердце бывшего сборщика податей похолодело от предчувствия скорого конца.
Милосердная казнь трёх осуждённых; гроза и Левий снимает тело Иешуа[ред.]
Прибывший трибун шепнул что-то Крысобою, и тот направил палачей к столбам. Гестас к тому времени сошёл с ума и тихо пел бессмысленную песню. Дисмас страдал более других, не впадая в забытьё. Иешуа был счастливее двух других: он давно потерял сознание, и мухи облепили его лицо.
Палач поднёс к губам Иешуа губку с водой на конце копья. Очнувшись, тот с жадностью припал к ней, а потом хрипло попросил дать воды и Дисмасу. Небо потемнело, туча накрыла холм. Палач шепнул: «Славь великодушного игемона!» — и тихонько кольнул Иешуа в сердце. Так же были умерщвлены Дисмас и Гестас. Человек в капюшоне обошёл столбы и подтвердил смерть каждого. Трибун подал знак, и солдаты кинулись бежать с холма под хлынувшим ливнем.
Дорвавшись до столбов, уже по щиколотку в воде, он содрал с себя отяжелевший, пропитанный водою таллиф, остался в одной рубахе и припал к ногам Иешуа. Он перерезал верёвки на голенях...
Левий поднялся на перекладину, обнял Иешуа и освободил его руки. Тело обрушилось на него и повалило наземь. Левий перерезал верёвки и на двух других столбах, после чего унёс тело Иешуа прочь. Когда гроза немного утихла, на вершине холма остались лишь три пустых столба и два тела — и ни Левия, ни Иешуа там уже не было.