Мастер и Маргарита (Булгаков)/Часть 1/Глава 13
из цикла «Мастер и Маргарита. Часть 1»
Очень краткое содержание[ред.]
Москва, психиатрическая клиника, ≈1930-е годы. Ночью в палату к поэту через балкон проник таинственный сосед в больничном халате.
Гость украл ключи у медсестры и мог свободно ходить по балкону. Он расспросил Ивана о его поведении и профессии, осудил за драку и посоветовал бросить писать стихи. Иван согласился, что стихи его чудовищны, и дал клятву больше не писать. Затем гость попросил рассказать, как поэт попал в клинику.
Выслушав историю о странном иностранце на Патриарших прудах и гибели редактора, гость объявил, что Иван встретился с самим сатаной, которого зовут Воланд. Затем незнакомец признался, что тоже попал в клинику из-за Понтия Пилата: год назад он написал о нём роман. Назвать себя писателем он отказался.
_-_%D0%9F%D0%B5%D1%80%D1%81%D0%BE%D0%BD%D0%B0%D0%B6_%D0%9C%D0%B0%D1%81%D1%82%D0%B5%D1%80.jpg)
Гость назвал себя Мастером и надел чёрную шапочку с буквой «М», сшитую возлюбленной. Он рассказал, как два года назад выиграл сто тысяч рублей, снял подвал близ Арбата и написал роман о Пилате. Весной он встретил женщину с жёлтыми цветами.
Любовь выскочила перед нами, как из-под земли выскакивает убийца в переулке, и поразила нас сразу обоих. Так поражает молния, так поражает финский нож! Она-то, впрочем, утверждала впоследствии, что это не так...
Роман был закончен, но редакция отказала в публикации, а критики обрушились на Мастера с разгромными статьями. От страха и отчаяния он сжёг рукопись, однако возлюбленная успела спасти несколько обгоревших листов. Вскоре Мастер оказался в клинике, куда пришёл сам в январскую ночь. Он считал себя неизлечимым и не хотел писать о романе больше.
Подробный пересказ[ред.]
Деление пересказа на главы — условное.
Таинственный визитёр: знакомство Ивана с ночным гостем[ред.]
Поздней ночью в палату психиатрической клиники, где лежал молодой поэт Иван Николаевич Бездомный, с балкона тихо проник незнакомец. Он приложил палец к губам, призывая к тишине, и осторожно вошёл в комнату.
Гость оказался бритым тёмноволосым мужчиной с острым носом и встревоженными глазами, одетым в больничный халат и туфли на босу ногу. Он объяснил, что проник сюда с помощью связки ключей, похищенной у медсестры Прасковьи Фёдоровны.
На вопрос Ивана, почему он не сбежит, гость твёрдо ответил, что ему некуда идти. Убедившись, что сосед не буйный, незнакомец расположился в кресле и завёл беседу. Он расспросил Ивана о профессии, и, узнав, что тот поэт по фамилии Бездомный, огорчился, не читав его стихов, но заявил, что они наверняка чудовищны. Иван неожиданно для себя согласился и пообещал больше не писать.
Иван рассказывает о Патриарших прудах. Гость открывает: незнакомец был сатаной[ред.]
Гость с жадным интересом выслушал рассказ Ивана о вчерашних событиях на Патриарших прудах — о странном иностранном профессоре, о гибели редактора Берлиоза под трамваем и о явлении Понтия Пилата.
_-_%D0%9F%D0%B5%D1%80%D1%81%D0%BE%D0%BD%D0%B0%D0%B6_%D0%91%D0%B5%D1%80%D0%BB%D0%B8%D0%BE%D0%B7.jpg)
Он не считал Ивана сумасшедшим и слушал с нескрываемым восторгом, то и дело прося не пропускать ни одной подробности. Когда Иван описал внешность таинственного профессора — разные глаза, особые брови, — гость воскликнул, что угадал, с кем тот разговаривал. Затем он веско произнёс, что на Патриарших прудах Иван встретился с самим сатаной.
Иван был ошарашен и поначалу возразил, что никакого сатаны не существует. Гость парировал: странно отрицать его существование, сидя в психиатрической лечебнице именно после встречи с ним. Он добавил, что даже начитанный и хитрый Берлиоз не смог распознать Воланда, хотя первые же речи профессора должны были рассеять все сомнения.
– Будем глядеть правде в глаза, – и гость повернул своё лицо в сторону бегущего сквозь облако ночного светила. – И вы и я – сумасшедшие, что отпираться! Видите ли, он вас потряс – и вы свихнулись...
Гость заверил, что Воланд бывал и у Пилата, и на завтраке у Канта, а теперь навестил Москву. Иван вспомнил букву «В» на визитной карточке профессора и окончательно убедился в правоте собеседника.
Гость называет себя мастером. История о выигрыше и подвальной квартире у Арбата[ред.]
Когда Иван спросил, кто же он такой, гость отверг звание писателя и торжественно объявил себя мастером.
– Я – мастер, – он сделался суров и вынул из кармана халата совершенно засаленную чёрную шапочку с вышитой на ней жёлтым шёлком буквой «М»... Она своими руками сшила её мне, – таинственно добавил он.
От своей фамилии мастер отказался. Он рассказал Ивану свою историю. По образованию историк, он работал в московском музее и занимался переводами с пяти иностранных языков. Жил одиноко, почти без знакомых, пока однажды не выиграл сто тысяч рублей по облигации, которую получил на службе. На выигрыш он купил книги, бросил комнату на Мясницкой и снял небольшой подвал в переулке близ Арбата — две комнаты с передней, раковиной и маленькими оконцами над тротуаром. Службу в музее мастер оставил и принялся писать роман о Понтии Пилате.
Встреча с Маргаритой и жёлтые цветы. Тайная любовь и работа над романом о Пилате[ред.]
Той же весной, когда за окнами подвала зазеленела сирень, произошло нечто, по словам мастера, гораздо более восхитительное, чем выигрыш ста тысяч рублей. Однажды, гуляя по Тверской, он увидел женщину с жёлтыми цветами в руках.
Она несла в руках отвратительные, тревожные жёлтые цветы. Чёрт их знает, как их зовут, но они первые почему-то появляются в Москве. И эти цветы очень отчётливо выделялись на чёрном её весеннем пальто.
Женщина обернулась и поглядела на него с необыкновенным одиночеством в глазах. Мастер последовал за ней в переулок. Она первой заговорила, спросив, нравятся ли ему её цветы. Он ответил «нет», и тут внезапно понял, что любил именно эту женщину всю свою жизнь. Они пошли рядом, разговорились, и к вечеру уже гуляли у Кремлёвской стены, беседуя как давние знакомые.
Она была замужем, но любовь поразила их обоих мгновенно. Вскоре женщина стала тайной женой мастера. Каждый день она приходила к нему в подвал, готовила завтрак, читала написанные им страницы, шила ему шапочку с буквой «М» и вдохновляла на продолжение работы. Именно она стала называть его мастером. Роман о Понтии Пилате был дописан в августе и перепечатан в пяти экземплярах. Настало время выйти с ним в большой литературный мир.
Роман отвергнут редакцией. Статьи Аримана, Лавровича и Латунского против мастера[ред.]
Редактор одного из журналов принял мастера странно: косился в угол, хихикал и задавал бессмысленные вопросы — кто он такой, откуда взялся и кто надоумил писать на такую тему. В итоге редактор сообщил, что единолично решить вопрос о публикации не может, и направил рукопись на рассмотрение критиков Аримана и Латунского, а также литератора Мстислава Лавровича. Через две недели секретарь редакции — молодая женщина со скошенными к носу глазами — вернула мастеру засаленную рукопись, сославшись на то, что редакция обеспечена материалом на два года вперёд.
Вскоре в газетах одна за другой появились разгромные статьи. Критик Ариман написал «Вылазку врага», обвинив мастера в попытке протащить в печать апологию Иисуса Христа. Мстислав Лаврович призвал «ударить по пилатчине». Критик Латунский опубликовал статью под названием «Воинствующий старообрядец» — по словам мастера, самую страшную из всех.
Возлюбленная мастера, застав его за чтением этих статей, в ярости поклялась отравить Латунского. Сам мастер поначалу смеялся над нападками, но постепенно статьи сломили его.
Страх и душевная болезнь. Мастер сжигает рукопись, Маргарита спасает обгоревшие листы[ред.]
Осенью на мастера навалилась тоска, а затем — страх. Сначала он боялся темноты, потом ему стало казаться, что какой-то холодный спрут тянется щупальцами к его сердцу. Наступила стадия душевной болезни. Однажды октябрьской ночью, проснувшись в темноте, мастер почувствовал, что не владеет собой. Он разжёг печь, выпил вина прямо из бутылки, а затем принял страшное решение.
Я вынул из ящика стола тяжёлые списки романа и черновые тетради и начал их жечь. Это страшно трудно делать, потому что исписанная бумага горит неохотно. Ломая ногти, я раздирал тетради... и кочергой трепал листы.
В разгар этого отчаянного действия в окно тихо поскреблись. Это пришла его возлюбленная — вся мокрая, дрожащая. Она голыми руками выхватила из огня последнюю пачку листов и затоптала пламя. Мастер признался ей, что возненавидел роман и боится. Женщина принялась успокаивать его и обещала вылечить.
– Я тебя вылечу, вылечу, – бормотала она, впиваясь мне в плечи, – ты восстановишь его. Зачем, зачем я не оставила у себя один экземпляр! Она оскалилась от ярости, что-то ещё говорила невнятное.
Она аккуратно сложила уцелевшие обгоревшие листы, завернула их в бумагу и перевязала лентой. Затем сказала, что должна вернуться домой, объясниться с мужем и навсегда уйти к мастеру. Мастер не хотел, чтобы она погибала вместе с ним, но она была непреклонна.
Последнее прощание с Маргаритой. Зимние скитания и добровольное поступление в клинику[ред.]
И вот, последнее, что я помню в моей жизни, это – полоску света из моей передней, и в этой полосе света развившуюся прядь, её берет и её полные решимости глаза. Ещё помню чёрный силуэт на пороге...
Через четверть часа после её ухода произошло нечто, о чём мастер рассказал Ивану лишь шёпотом на ухо. После этого, уже в январе, мастер оказался на улице в рваном пальто, без денег и без крова. Страх не давал ему броситься под трамвай. Случайный шофёр грузовика подвёз его к психиатрической клинике, где мастер и остался — добровольно. Он отморозил пальцы, но их вылечили. Четвёртый месяц он провёл здесь и признавался, что в клинике ему неплохо: не нужно строить больших планов, а летом на балконе завьётся плющ. На просьбу Ивана рассказать, что стало с Иешуа и Пилатом, мастер болезненно отказался — он не мог вспоминать роман без дрожи — и попрощался, скрывшись на балконе.