Мастер и Маргарита (Булгаков)/Часть 1/Глава 11
из цикла «Мастер и Маргарита. Часть 1»
Очень краткое содержание[ред.]
Москва, психиатрическая клиника, ≈1930-е годы. Во время грозы поэт Иван Бездомный сидел в палате и горько плакал.
Он пытался написать заявление в милицию о таинственном консультанте, которого считал виновным в гибели редактора Берлиоза. Однако заявление никак не получалось: поэт путался в словах, зачёркивал написанное, пробовал рисовать — и всё равно текст выходил бессвязным. Когда ветер разметал исписанные листки, Иван окончательно сдался.
Фельдшерица подняла листки и позвала врача. Тот сделал Ивану укол, после которого тревога отступила. Гроза прошла, за окном снова засияло небо, и поэт спокойно наблюдал за радугой.
Вечером, лёжа в постели, Иван вступил в мысленный спор с самим собой. Один голос внутри упрекал его за то, что он не придал значения гибели Берлиоза и погоне за консультантом. Другой голос возражал: консультант — личность незаурядная, лично знакомая с Понтием Пилатом, и вместо суеты лучше было бы расспросить его о древних временах. Наконец третий голос — похожий на бас самого консультанта — назвал Ивана дураком, и тот, ничуть не обидевшись, задремал.
Сон крался к Ивану, и уже померещилась ему и пальма на слоновой ноге, и кот прошёл мимо – не страшный, а весёлый, и... вот-вот накроет сон Ивана, как вдруг решётка беззвучно поехала в сторону...
На балконе появился незнакомый мужчина. Приложив палец к губам, он прошептал: «Тсс!»
Подробный пересказ[ред.]
Деление пересказа на части — условное.
Провальные попытки Ивана написать заявление о консультанте[ред.]
В палате психиатрической клиники разразилась гроза. Иван Николаевич Бездомный сидел на кровати и тихо плакал, глядя на мутную, кипящую в пузырях реку за окном.
Незадолго до этого добродушная фельдшерица Прасковья Фёдоровна снабдила его огрызком карандаша и бумагой, чтобы он мог составить заявление о загадочном консультанте.
Иван деловито взялся за дело, однако с первых же строк запутался. Написав, что пришёл на Патриаршие пруды «с покойным М. А. Берлиозом», он осознал нелепость формулировки: покойники не ходят, и читатель непременно примет его за сумасшедшего. Поправки одна за другой оказывались ещё хуже: «впоследствии покойным» звучало неловко, а упоминание трамвая тянуло за собой путаницу с композитором-однофамильцем.
Намучившись с этими двумя Берлиозами, Иван всё зачеркнул и решил начать сразу с чего-то очень сильного... и написал, что кот садился в трамвай, а потом вернулся к эпизоду с отрезанной головой.
Иван усердно перечёркивал написанное, вставлял новые слова и даже пытался нарисовать Понтия Пилата и кота на задних лапах, однако заявление становилось всё запутаннее. К тому времени, как налетела гроза и ветер разметал листки по полу, поэт почувствовал полное бессилие и горько заплакал.
Укол врача и успокоение после грозы[ред.]
Прасковья Фёдоровна, навестив Ивана во время грозы, встревожилась, закрыла штору от молний, подняла разлетевшиеся листки и побежала за врачом. Тот сделал Ивану укол и заверил, что всё пройдёт и забудется.
Тоска начала покидать Ивана тотчас после укола, и теперь поэт лежал спокойно и глядел на радугу, раскинувшуюся по небу. Так продолжалось до вечера, и он даже не заметил, как радуга растаяла...
Раздвоение Ивана: спор старого и нового «я»[ред.]
Вечером, напившись горячего молока, Иван прилёг и с удивлением заметил, как изменились его мысли. Страшный бесовский кот смягчился в памяти, отрезанная голова уже не пугала. Иван начал размышлять о том, что в клинике, в общем-то, неплохо, а врач — умница и знаменитость.
Дом скорби засыпал. В коридорах зажглись слабые голубые ночники, и Иван лежал в сладкой истоме, поглядывая то на лампочку под абажуром, то на луну, выходящую из-за чёрного бора, и беседовал сам с собою. Внутри него словно спорили два разных человека — прежний, взволнованный Иван и новый, спокойный.
Новый Иван рассуждал: зачем было так волноваться из-за гибели редактора Берлиоза, которого он, по сути, почти не знал? Лысый и красноречивый редактор журнала погиб под трамваем — что ж, будет другой редактор, может, ещё красноречивее. Зачем была нелепая погоня за консультантом в подштанниках со свечкой и дикая сцена в ресторане?
Старый Иван возражал: консультант ведь заранее знал, что Берлиозу отрежет голову, — как же не взволноваться? Новый Иван парировал: куда умнее было бы вежливо расспросить этого незаурядного человека о Понтии Пилате и арестованном Га-Ноцри, а не поднимать глупейшую бузу.
О чём, товарищи, разговор! – возражал новый Иван ветхому, прежнему Ивану. – Что здесь дело нечисто, это понятно даже ребёнку. Он личность незаурядная и таинственная на все сто.
Подремав немного, новый Иван ехидно спросил у старого: кем же он выходит в таком случае? Откуда-то, словно не принадлежа ни одному из Иванов, прозвучал бас, чрезвычайно похожий на голос консультанта: «Дурак!» Иван не обиделся, а даже приятно изумился и усмехнулся.
Таинственный незнакомец на балконе[ред.]
Сон уже подкрадывался к Ивану: мелькнула пальма на слоновой ноге, прошёл мимо весёлый, совсем не страшный кот. Но вдруг решётка на балконе беззвучно поехала в сторону, и в лунном свете возникла таинственная фигура, которая погрозила Ивану пальцем.
Иван без всякого испуга приподнялся на кровати. На балконе стоял незнакомый мужчина, прятавшийся от лунного света. Прижав палец к губам, он прошептал: «Тсс!»
Так, на пороге сна, Иван оказался лицом к лицу с новой загадкой — незваным гостем, явившимся в его палату под покровом ночи.