Мастер и Маргарита (Булгаков)/Глава 2

Этот пересказ создан с помощью искусственного интеллекта. Он может содержать ошибки. Вы можете помочь проекту, сверив его с оригинальным текстом, исправив ошибки и убрав этот шаблон.

🏛️

Булгаков, Михаил Афанасьевич

Мастер и Маргарита. Глава 2. Понтий Пилат

Понтий Пилат допрашивает Иешуа и решает его судьбу

1966

Краткое содержание главы
из цикла «Мастер и Маргарита»

Оригинал читается за 45 минут

Микропересказ

Жестокий римский наместник судил бродячего философа. Тот чудом исцелил его жуткую мигрень. Правитель всей душой хотел спасти мудреца, но из-за чужого доноса трусливо утвердил смертный приговор.

Очень краткое содержание

Ершалаим, начало нисана, I век н. э. Ранним утром прокуратор Иудеи Понтий Пилат вышел на балкон дворца Ирода Великого, страдая от мучительной головной боли.

Понтий Пилат (игемон) — прокуратор Иудеи, мужчина средних лет, лысеющий, с желтоватым бритым лицом и воспалёнными глазами; страдает мучительной гемикранией; властный, умный, жестокий, но внутренне противоречивый.

Легионеры привели к нему арестованного — бродячего проповедника Иешуа Га-Ноцри, осуждённого Синедрионом на смерть за призывы разрушить храм.

Иешуа Га-Ноцри — арестованный бродячий философ около 27 лет, в старом голубом хитоне, со связанными руками и синяком под глазом; кроток, бесстрашен, проницателен, верит в доброту всех людей.

Иешуа назвал прокуратора «добрым человеком», за что по приказу Пилата кентурион Крысобой ударил его бичом и объяснил, как следует обращаться к игемону. Во время допроса Иешуа неожиданно описал физическое состояние Пилата и пообещал, что боль скоро пройдёт. Головная боль действительно отступила, и потрясённый прокуратор велел развязать арестованному руки.

Пилат уже склонялся к тому, чтобы признать Иешуа безобидным душевнобольным и отправить его в Кесарию, однако секретарь подал второй пергамент: там было записано, что Иешуа говорил о конце всякой власти. Это грозило обвинением в оскорблении величества кесаря. Пилат намекал арестованному, как следует отвечать, но Иешуа честно подтвердил свои слова. Прокуратор утвердил смертный приговор.

Она улетела, а тоска осталась необъяснённой, ибо не могла же её объяснить мелькнувшая как молния и тут же погасшая какая-то короткая другая мысль: «Бессмертие… пришло бессмертие…» Чьё бессмертие пришло?

⚠️ Эта цитата слишком длинная: 202 зн. Максимальный размер: 200 знаков. См. руководство.

На встрече с первосвященником Каифой Пилат безуспешно просил помиловать Иешуа и освободить его вместо разбойника Вар-раввана. Синедрион отказал. Пилат объявил приговор толпе и отпустил Вар-раввана.

Подробный пересказ

Деление пересказа на главы — условное.

Прибытие прокуратора Пилата; мучения от гемикрании

В белом плаще с кровавым подбоем, шаркающей кавалерийской походкой, ранним утром четырнадцатого числа весеннего месяца нисана в крытую колоннаду... дворца Ирода Великого вышел прокуратор Иудеи Понтий Пилат.

⚠️ Эта цитата слишком длинная: 206 зн. Максимальный размер: 200 знаков. См. руководство.

С самого рассвета прокуратора преследовал запах розового масла, который он ненавидел более всего на свете. Запах, казалось, источали кипарисы и пальмы в саду, примешивался к дыму от солдатских костров и к кожаному снаряжению конвоя. Голова Пилата раскалывалась от мучительной гемикрании, и он с трудом мог двигаться.

О боги, боги, за что вы наказываете меня?.. Да, нет сомнений, это она, опять она, непобедимая, ужасная болезнь… гемикрания, при которой болит полголовы… от неё нет средств, нет никакого спасения…

Пилат опустился в кресло у фонтана и, превозмогая боль, взял из рук секретаря пергамент с делом подследственного. Выяснив, что обвиняемый родом из Галилеи, прокуратор спросил, передавали ли дело тетрарху. Секретарь объяснил, что тетрарх отказался выносить заключение и направил смертный приговор Синедриона на утверждение прокуратора. Пилат велел привести обвиняемого.

Иешуа перед прокуратором; урок обращения от Крысобоя

Двое легионеров ввели на балкон человека лет двадцати семи в старом разорванном голубом хитоне, с белой повязкой на голове и со связанными за спиной руками. Под левым глазом у него темнел синяк, в углу рта запеклась кровь. Арестованный с тревожным любопытством смотрел на прокуратора.

Пилат спросил по-арамейски, подговаривал ли тот народ разрушить ершалаимский храм. Иешуа попытался обратиться к нему со словами «добрый человек», однако прокуратор тут же прервал его, заявив, что в Ершалаиме его считают свирепым чудовищем, и велел привести кентуриона Крысобоя.

Марк Крысобой — кентурион первой кентурии, огромный мужчина — на голову выше всех солдат, с изуродованным носом; жестокий, хладнокровный палач, говорит по-арамейски с акцентом.

Пилат по-латыни приказал Крысобою вывести арестованного и объяснить ему, как следует разговаривать с прокуратором, но не калечить. В саду кентурион взял бич и несильно ударил Иешуа по плечам — тот мгновенно рухнул наземь. Крысобой поднял упавшего одной рукой, как пустой мешок, и с акцентом произнёс по-арамейски, что римского прокуратора надлежит называть «игемон» и стоять смирно. Иешуа, пошатнувшись, совладал с собой и ответил, что понял и просит больше не бить его. Через минуту он вновь стоял перед прокуратором.

Допрос: личность Иешуа и история Левия Матвея

Пилат начал допрос. Арестованный назвал себя Иешуа Га-Ноцри, сообщил, что родом из города Гамалы, отца своего не помнит — говорили, что тот был сириец. Постоянного жилища у него не было: он путешествовал из города в город. Прокуратор коротко назвал его бродягой. Иешуа подтвердил, что родных у него нет и он один в мире. На вопрос о языках арестованный ответил, что знает арамейский и греческий.

Пилат перешёл на греческий и вновь спросил о намерении разрушить храм. Иешуа оживился и заявил, что никогда не собирался разрушать храм и никого к этому не подговаривал. Прокуратор возразил: свидетели показали обратное, и это записано. Иешуа объяснил, что свидетели всё перепутали из-за того, что некий человек неверно записывает его слова.

Пилат потребовал объяснений. Иешуа рассказал о Левии Матвее — бывшем сборщике податей, который встретился ему на дороге в Виффагии. Поначалу тот относился к Иешуа враждебно и называл его собакой, однако, выслушав, смягчился, бросил деньги на дорогу и объявил, что пойдёт путешествовать вместе с ним.

Левий Матвей — бывший сборщик податей, ставший спутником Иешуа; упоминается заочно — записывает слова Иешуа на козлином пергаменте, искажая их; фанатично предан учителю.

Пилат усмехнулся и заметил секретарю, что в Ершалаиме чего только не услышишь — сборщик податей бросил деньги на дорогу. Иешуа добавил, что с тех пор Левий Матвей стал его постоянным спутником и ходит за ним с козлиным пергаментом, непрерывно записывая его слова, однако записывает неверно. Иешуа признался, что однажды заглянул в этот пергамент и ужаснулся: там не было ничего из того, что он говорил на самом деле. Он умолял Левия сжечь пергамент, но тот вырвал его и убежал.

Вопросы

1. Кем же всё-таки был Иешуа?
2. Иешуа хотел бы, чтобы Левий Матвей сжёг пергамент, на котором, по словам Иешуа, этот бывший сборщик податей неверно записывал его слова. Однако Левий Матвей отказался сделать это. Почему?
3. В ершалаимских главах романа возникает мотив поджога храма. («Так ты утверждаешь, что не призывал разрушить… или поджечь, или каким-либо иным способом уничтожить храм?» — спрашивает Пилат Иешуа.) Каков смысл этого мотива?

Иешуа исцеляет головную боль Пилата; первое решение о помиловании

Пилат, страдая от нестерпимой боли, спросил, что именно Иешуа говорил толпе на базаре про храм. Арестованный ответил, что говорил о том, что рухнет храм старой веры и создастся новый храм истины. Прокуратор раздражённо спросил, что такое истина. И тут Иешуа произнёс нечто неожиданное.

Истина прежде всего в том, что у тебя болит голова, и болит так сильно, что ты малодушно помышляешь о смерти. Ты не только не в силах говорить со мной, но тебе трудно даже глядеть на меня.

Иешуа добавил, что мучения прокуратора скоро кончатся и голова пройдёт. Секретарь вытаращил глаза и перестал писать. Пилат в ужасе поднялся с кресла, но тут же взял себя в руки и снова сел. Боль действительно начала отступать. Арестованный между тем продолжал говорить: советовал игемону погулять пешком в садах на Елеонской горе, обещал, что к вечеру начнётся гроза, и предлагал сопровождать прокуратора, поделившись с ним новыми мыслями. Он даже заметил, что Пилат слишком замкнут и потерял веру в людей, а вся его привязанность сосредоточена лишь на собаке.

🐕

Банга — собака прокуратора Пилата; упоминается как единственное существо, к которому Пилат по-настоящему привязан.

Секретарь смертельно побледнел. Пилат, поражённый дерзостью арестованного, неожиданно приказал развязать ему руки и тихо спросил по-гречески, не великий ли он врач. Иешуа отрицал это. Прокуратор убедился, что тот знает и латынь, и спросил, как арестованный догадался о его желании позвать собаку. Иешуа объяснил: Пилат водил рукой по воздуху, как будто хотел погладить. В голове прокуратора уже складывалось решение: признать Иешуа душевнобольным, не утверждать смертный приговор и отправить его в Кесарию Стратонову.

Вопросы

1. Проанализируйте диалог Иешуа и Понтия Пилата. О чём они спорят?
2. Отвечает или нет Иешуа Га-Ноцри на вопрос: «Что такое истина»?

Донос об Иуде из Кириафа; утверждение смертного приговора

Однако секретарь подал прокуратору второй пергамент. Прочитав его, Пилат резко изменился в лице: кровь прилила к вискам, и ему на миг привиделась плешивая голова в золотом венце с язвой на лбу, послышался надменный голос, произносящий слова о законе об оскорблении величества. Видение исчезло, но тревога осталась.

Пилат спросил Иешуа, говорил ли тот что-нибудь о великом кесаре, и при этом взглядом явно пытался подсказать арестованному нужный ответ. Иешуа ответил, что правду говорить легко и приятно, и рассказал: позавчера вечером он познакомился возле храма с молодым человеком по имени Иуда из Кириафа, который пригласил его к себе домой и попросил высказаться о государственной власти.

Иуда из Кириафа — молодой человек из Кириафа; упоминается заочно — пригласил Иешуа к себе домой и донёс на него властям; предатель, любознательный внешне.

В числе прочего я говорил... что всякая власть является насилием над людьми и что настанет время, когда не будет власти ни кесарей, ни какой-либо иной власти. Человек перейдёт в царство истины...

Пилат вскричал, что не было, нет и не будет власти более великой и прекрасной, чем власть императора Тиверия, велел вывести конвой с балкона и остался с Иешуа наедине. Арестованный сказал, что предчувствует несчастье, которое случится с Иудой из Кириафа, и жалеет его. Пилат мрачно ответил, что есть кое-кто, кого следует пожалеть куда больше. Затем он перечислил всех, кого Иешуа называл добрыми людьми: Крысобоя, разбойников Дисмаса и Гестаса, предателя Иуду.

А теперь скажи мне, что это ты всё время употребляешь слова «добрые люди»? Ты всех, что ли, так называешь?
– Всех, – ответил арестант, – злых людей нет на свете.

Пилат спросил, настанет ли царство истины. Иешуа убеждённо ответил, что настанет. Тогда прокуратор закричал, что оно никогда не настанет, и объявил, что утверждает смертный приговор. Иешуа попросил отпустить его, но Пилат ответил, что римский прокуратор не может освободить человека, говорившего подобное. Он велел арестованному молчать и никому ничего не говорить, после чего вернул конвой и секретаря и официально подтвердил приговор.

Вопросы

1. Как вы понимаете слова Иешуа Га-Ноцри: «Злых людей нет на свете. Есть лишь покалеченные»? Не относится ли это к персонажам современных глав романа? Согласны ли с тем, что на свете злых людей нет? Но даже если все злые, неужели можно обойтись без карающей власти — без прокураторов, синедрионов и голгоф?
2. Почему прокуратор приказал, «чтобы команде тайной службы было под страхом тяжкой кары запрещено о чём бы то ни было разговаривать с Иешуа или отвечать на какие-либо его вопросы»?

Переговоры с Каифой: Вар-равван или Га-Ноцри

Пилат отдал распоряжения о конвоировании осуждённых на Лысую Гору и вышел в сад на встречу с первосвященником иудейским Иосифом Каифой.

🧔🏽

Иосиф Каифа — исполняющий обязанности президента Синедриона, первосвященник иудейский, чернобородый мужчина; бесстрашный, твёрдый, непреклонный в защите своего народа и веры.

Пилат напомнил, что по обычаю в честь праздника пасхи один из осуждённых должен быть помилован. К казни приговорены четверо: разбойники Дисмас и Гестас, некий Вар-равван и Иешуа Га-Ноцри. Прокуратор спросил, кого Синедрион намерен освободить. Каифа ответил, что Синедрион просит отпустить Вар-раввана.

🔓

Вар-равван — осуждённый разбойник; упоминается как опасный преступник, призывавший к мятежу и убивший стража; освобождён по решению Синедриона в честь праздника пасхи.

Пилат с искусно разыгранным изумлением возразил: преступления Вар-раввана несравнимо тяжелее — тот призывал к мятежу и убил стража, тогда как Га-Ноцри лишь произносил нелепые речи. Прокуратор трижды просил пересмотреть решение и освободить Иешуа. Каифа трижды твёрдо отказал, повторив, что Синедрион освобождает Вар-раввана. Всё было кончено: Га-Ноцри уходил навсегда. Пилата пронизала необъяснимая тоска, и мелькнула странная мысль о каком-то бессмертии.

Вопросы

1. Что страшит в Иешуа ершалаимского первосвященника Kaифу?

Ссора Пилата с Каифой; публичное оглашение приговора и освобождение Вар-раввана

Пилат не сдержался и пригрозил первосвященнику: пообещал, что отправит весть прямо на Капрею, самому императору, о том, как в Ершалаиме укрывают мятежников, и что под стены города придёт целый легион. Каифа бесстрашно ответил, что народ иудейский знает о лютой ненависти прокуратора, но Бог защитит его. Он обвинил Пилата в том, что тот хотел выпустить Иешуа, дабы тот смутил народ и подвёл его под римские мечи. Прокуратор услышал за спиной тяжкий хруст солдатских шагов и железное бряцание — римская пехота выходила на предсмертный парад осуждённых. Разговор был окончен.

После краткого совещания с членами Синедриона и легатом легиона Пилат вышел на помост над площадью. Толпа встретила его появление нарастающим гулом. Прокуратор объявил, что четверо преступников приговорены к казни на Лысой Горе, однако один из них будет помилован в честь праздника пасхи. Он выдержал долгую паузу, дав воцариться мёртвой тишине, и прокричал имя помилованного — Вар-равван. Площадь взорвалась рёвом, свистом и хохотом. Пилат повернулся и пошёл прочь, не глядя на осуждённых, которых конвой уже вёл к Лысой Горе.

Оно никогда не настанет! – вдруг закричал Пилат таким страшным голосом, что Иешуа отшатнулся. Так много лет тому назад в Долине Дев кричал Пилат своим всадникам слова: «Руби их! Руби их!..»

За основу пересказа взято издание романа из 5-го тома собрания сочинений М. А. Булгакова в 5 томах (М.: Художественная литература, 1990). Обложка и портреты персонажей созданы с помощью ИИ.