Колосья под серпом твоим (Короткевич)/Книга 1/Глава 9
из цикла «Колосья под серпом твоим. Книга 1»
Деление пересказа на разделы — условное.
Пан нарушает крестьянский обычай[ред.]
В большой приднепровской деревне Пивощи крестьяне жили рыболовством и извозом: хорошей земли у них было немного. Им приходилось легче, чем жителям Кроеровщины, второй деревни того же помещика, где на плодородных полях работали главным образом на пана.
Пан Константин Кроер, сорокапятилетний холостяк, любил разгульную жизнь и не хотел беречь богатство для Загорских, которым его деревни должны были достаться по наследству через мать Алеся.
В Приднепровье обычай устанавливал два дня барщины в неделю — обязательной работы крепостных на помещика. Задания были настолько тяжёлыми, что на них выходили целыми семьями. Нарушать обычай было опасно: крестьяне могли испортить орудия или поджечь хозяйство. После разделов Польши к их бедам прибавилась угроза многолетней службы в армии по рекрутскому набору.
Промотав деньги в Петербурге и за границей, Кроер стал постепенно увеличивать повинности. Он перестал засчитывать возчикам обратную дорогу без груза, сократил зимний обед, а затем добавил третий день барщины. Недовольных высекли, и кто-то поджёг панский сеновал. В ответ Кроер завёл волкодавов и нанял десять татар-сторожей; уговоры соседей его не остановили.
Отказ платить за работу[ред.]
В тот год град уничтожил рожь на многих полях. Овощи и яровые спасли людей от худшего, но впереди ожидалась голодная весна. Когда Кроер созвал пивощинцев на сгон — срочную работу сверх барщины, за которую по обычаю платили, — они охотно убрали его рожь. Заработок помог бы семьям продержаться до весны.
Вечером третьего дня управляющий объявил собравшимся под общинным дубом, что оплаты не будет. Увидев их молчание, он предложил ничтожную сумму. Тогда выступил старейший житель деревни Янка Губа.
Губа сказал управляющему, что крестьяне требуют не милостыню, а своё, и объявил: барщину они отработают, но на неоплаченный сгон больше не пойдут.
— Мы не нищие, чтобы нам замазывали глотку семью фунтами в день. Мы не по дворам просим, мы просим свое, издревле установленное.
Управляющий пригрозил пригнать людей на работу под оружием. Ему возразил молодой крестьянин Корчак, только что вернувшийся со скирд с вилами в руках.
Корчак заявил, что под принуждением пан получит соответствующую работу. Управляющий назвал говоривших зачинщиками и достал книжку, чтобы записать их. Толпа испугалась: люди не знали, что он напишет и чем это им грозит. Крестьянин Василь Горлач и Корчак заступились за Губу, которому управляющий пригрозил Сибирью. Старик насмешливо ответил и показал обидчику дулю; управляющий ударил его плетью.
Обычно спокойный Корчак вырвал вилы из земли и швырнул их в управляющего. Они воткнулись между его ног. Толпа двинулась вперёд, и управляющий ускакал, преследуемый насмешками. Вскоре радость сменилась горечью: заработка не было, впереди был голод. Кто-то предложил сжечь панский хлеб, и люди с факелами уничтожили скирды и сложенные на полях снопы. Ни одного снопа они не взяли: это была месть, а не грабёж.
Мусатов разгоняет толпу[ред.]
Вернувшись в деревню, крестьяне стали ждать последствий. Когда на дороге показалась пыль, некоторые хотели бежать, но Корчак убедил их остаться вместе. К Пивощам приближались десять сторожей Кроера во главе с поручиком Мусатовым.
Перепуганный управляющий встретил поручика в Кроеровщине и просил съездить за помощью. Мусатов решил сам подавить бунт, чтобы прославиться мужеством и распорядительностью. Управляющего он всё же отправил за подмогой, рассчитывая закончить дело раньше её прибытия.
У дуба Мусатов держался на безопасном расстоянии от молчавшей толпы. Он то угрожал, то предлагал мирно разойтись, наблюдая за реакцией людей. Когда Горлач попросил офицера уйти и оставить крестьянам ответственность за содеянное, Мусатов приказал сторожам забрать крестьянский хлеб вместо сожжённого панского.
Разъярённая толпа двинулась на отряд с камнями. Мусатов понял, что зашёл дальше, чем рассчитывал: он хотел лишь вызвать возмущение и выстрелами поверх голов заставить людей подчиниться. Горлач уверял крестьян, что в них не будут стрелять, потому что на них кресты. Но Мусатов приказал дать залп.
Женский крик после выстрелов обратил толпу в бегство. Раненые Губа и Горлач тоже бежали. Корчак, которого пуля задела под правой ключицей, пытался остановить людей, но второго залпа не понадобилось.
Раненого прячут на мельнице[ред.]
Корчак побежал в другую сторону, переплыл старицу и скрылся в лугах. Сначала гнев был сильнее страха, но рана разболелась, и он почувствовал, как слабеет. В камышах он вспомнил о родственнике Ципруке Лопате из Озерища и решил пробраться через Днепр к нему. К появлению первых звёзд Корчак добрался до реки и упал почти без сознания.
Возвращавшийся по реке домой Ципрук Лопата случайно увидел ползущего к воде человека и с трудом узнал родственника.
Лопата уже знал о случившемся и понимал, что беглеца станут искать у родных. Ночью он перевёз Корчака через Днепр, кое-как перевязал рану и с помощью сына положил его на телегу. Он решил отвезти раненого на лесную мельницу Гриня Покивача, дяди своей жены: мельник знал травы, а люди сторонились его из-за славы колдуна.
Деревня спала, когда Лопата выехал со двора. Он радовался, что его никто не видит, и не знал, что в освещённом доме Когуты как раз договорились через несколько дней ехать с зерном на ту же мельницу.