Колосья под серпом твоим (Короткевич)/Книга 1/Глава 8
из цикла «Колосья под серпом твоим. Книга 1»
Деление пересказа на разделы — условное.
В усадьбе Загорщина после пострижения Алеся Загорского собирались гости на праздник, которым родители отмечали начало его юности. Мальчику поручили встречать приезжих на террасе, а Кирдун на пригорке распоряжался пушечными выстрелами в их честь.
Гости на террасе[ред.]
Кирдун сердился: немец Фельдбаух добровольно встал рядом с ним и замечал кареты раньше. Но, увидев измученного Алеся, он забыл об обиде. Ему стало жаль и Фельдбауха, который любил мальчика и жил вдали от родины.
Алесь часами кланялся гостям. Одни ему не нравились, другие вызывали сочувствие. Вице-губернатор граф Исленьев ласково приветствовал мальчика и прошёл к родителям. Алесь знал, что родственники графа были замешаны в давних событиях, когда царь приказал стрелять по людям; из-за этого Исленьеву не предсказывали успешной карьеры.
Отец заметил усталость сына и послал к нему молодого Мстислава Маевского. Тот помог Алесю встречать гостей. Мальчик удивился, что дворяне говорят по-французски, по-польски и по-русски, но избегают крестьянского языка, хотя пользуются им, когда отдают приказания крестьянам. Мстислав сначала назвал этот язык грубым, а потом признался, что сам находит его мягким и певучим.
Наконец приехала пожилая пани Надея Клейна с дочерью Ядвигой. Старуха долго выбиралась из кареты, заботясь о своих толстых собачках, и весело встретила отца Алеся, пана Юрия. Мальчику понравилась её мелодичная крестьянская речь.
С Клейной приехал чернокожий мальчик Янка. По её словам, его привёз в подарок сослуживец покойного мужа. Узнав от Юрия, что среди чернокожих тоже был святой, она решила окрестить Янку, а затем, возможно, усыновить, дать ему землю и женить.
Клейна велела отпустить Алеся и других детей играть, попросив их не обижать Янку. В парке Ядвига рассказала новым знакомым о семье: двое её старших братьев погибли на войне, о третьем ей ничего не говорили. Алесь обещал, что мальчики не будут её обижать.
Янка почти не помнил родителей. Он рассказал детям, как вооружённые люди напали на его селение, убили многих жителей и увезли детей. После долгого пути по морю его купили в большом городе и привезли сюда. Когда Мстислав спросил, нельзя ли смыть его цвет кожи, Янка ответил, что ничего с этим не поделаешь. Алесь не увидел в этом беды.
Весть из Пивощей[ред.]
Пушечный залп заставил Алеся вернуться к террасе. Туда прибыли жандармский поручик Мусатов и незнакомый ему угрюмый человек. Мусатов сообщил Исленьеву, что в деревне помещика Кроера взбунтовались крестьяне. Их пытались уговорить, затем стреляли; были раненые.
Потрясённый Исленьев назвал себя и других чиновников палачами и выгнал поручика. Однако, прежде чем Мусатов ушёл, граф велел ему взять с собой врача и сделать вид, что он ничего здесь не сообщил.
Алесь расслышал часть разговора, но отец сказал ему, что солдаты стреляли на стрельбище, и отправил к детям. Взрослые же обсуждали виновника произошедшего — Константина Кроера, троюродного брата матери Алеся. Юрий хотел объявить гостям о случившемся, но Клейна убедила родителей не портить праздник мальчику. Старуха сказала им:
— Празднуйте... Празднуйте, чтобы сынок никогда не был такой.
Незнакомцем, приехавшим с Мусатовым, оказался Кондратий, лесной надсмотрщик и молочный брат старого Вежи. Он передал извинения господина, который не приехал на праздник, хотя послал подарки и благословение Алесю. Кондратий признался, что Вежа назвал гостей холуями.
Юрий предложил Кондратию занять место Вежи за столом, но тот отказался: хотя он и был отпущен на волю, считал, что этим повредит чести хозяев. Клейна решила подразнить гостей и попросила Кондратия пройти с ней под руку. Он согласился, только когда она признала его равным спутником. Удивлённые дворяне опускали глаза под властным взглядом старухи.
Знакомство с Раубичами и первый танец[ред.]
В танцевальном зале Юрий познакомил сына с соседями Раубичами. Алесь побаивался Ярослава Раубича, которого деревенские дети считали чародеем, но выдержал его тяжёлый взгляд. Раубич одобрил мальчика, увидев в нём будущего самостоятельного князя.
Сын Раубичей Франс приветствовал Алеся с учтивостью, за которой тот заметил иронию. А дочь, Михалина, которую звали Майкой, насмешливо назвала имя Алеся крестьянским. Он ответил насмешкой над её именем, и дети рассорились.
Несмотря на ссору, Майка заинтересовала Алеся. Перед началом танцев прозвучала написанная крепостным капельмейстером Вежи музыка «Курганный шиповник». Она взволновала Алеся и Раубича. Юрий объявил, что первый танец принадлежит детям, и велел сыну выбрать даму.
Неожиданно для себя Алесь пригласил Майку. Они повели первую пару полонеза; в конце мальчик опустился перед ней на колено, и гости зааплодировали. Юрий с радостью заметил, что дети помирились.
Ссора и примирение у пруда[ред.]
Весь вечер Майка то искала внимания Алеся, то дразнила его. Он даже станцевал мазурку с Ядвигой, очень её обрадовав. Во время перерыва Майка нашла Алеся на террасе и предложила уйти ненадолго в парк.
У лунного пруда Алесь рассказал, как дети ловят рыбу и как она блестит в сети. Майка стала насмехаться над крестьянскими словами. Он рассердился, а она, не желая возвращаться, взобралась на наклонившуюся над водой иву и запела насмешливую песенку о медвежонке.
Сук под Майкой надломился. Алесь бросился к ней и вытащил её, поранив руку. Девочка вместо благодарности снова стала его дразнить. Тогда он в гневе несколько раз шлёпнул её, а потом сам устыдился своего поступка.
Майка призналась, что её никогда прежде не били, и заговорила по-крестьянски: дома с ней так говорил отец, а перед гостями она притворялась. Она пообещала больше не смеяться над Алесем и попросила когда-нибудь показать ей ночную ловлю рыбы. Желая загладить вину, она разорвала свою французскую кружевную мантилью и перевязала ею его раненую руку.
Дети вернулись к дворцу друзьями. Майка попросила Алеся меньше танцевать с Ядвигой, и он согласился. Но за ужином, заметив, как огорчена Ядвига, Майка сама усадила её рядом с Алесем. После фейерверка и ужина дети снова играли и танцевали.
Исповедь Исленьева[ред.]
Во время игры в прятки Алесь искал друзей в тёмных комнатах и случайно услышал разговор отца с Исленьевым. Граф мучился из-за расстрела крестьян и своей службы. Он вспоминал горячую молодость, казнённых и сосланных товарищей, Рылеева и Пушкина. Особенно горько он говорил о бывших вольнодумцах, которые ради чинов и привилегий предали убеждения и стали служить власти.
Юрий пытался успокоить графа, но тот продолжал обвинять себя и других оставшихся в живых. Исленьев сказал:
— Жить не надо, если предал жертвенник, если кадишь палачу, вот что я вам скажу, князь...
Испуганный Алесь тихо вышел, не желая подслушивать. Впереди, за освещённой дверью, его ждали Майка и друзья, но в ушах у него ещё звучали слова графа о тьме.