Колосья под серпом твоим (Короткевич)/Книга 1/Глава 11
из цикла «Колосья под серпом твоим. Книга 1»
Деление пересказа на разделы — условное.
Пробуждение у мельницы[ред.]
После стрельбы в Пивощах тяжело раненный Корчак пришёл в себя в пустом помещении для зимовки пчёл у лесной мельницы. Сначала он видел только связки сушёных трав и тени на стене, а тело казалось ему чужим.
Женщина напоила его травяным питьём. Когда к нему вернулась способность говорить, сидевший у двери мельник Гринь Покивач объяснил, что Корчака доставил Лопата. Рана воспалилась: по дороге Корчак поливал её грязной водой, чтобы унять жжение.
Помощницу мельника звали Мартой. Суровая женщина в чёрном заботилась о раненом и просила Гриня не сердить его.
Покивач бранил Корчака за выступление против господ. Тот возражал, что господа стреляли в кресты, но мельник считал крестьян разобщёнными: они пошли против сильных вместе, а при опасности каждый спасал себя. Пока Марта меняла повязку, Гринь заметил, что рана стала лучше, и положил на неё плесень с хлебной опары.
Хлеб и вести из Пивощей[ред.]
Запах опары напомнил Корчаку жену и детей, а затем покойную мать. В детстве он любил нюхать тесто, когда мать готовилась печь хлеб. Теперь он поверил, что связанная с хлебом плесень поможет ему выжить. Он думал, что крестьяне растят хлеб, хотя большую его часть забирают господа, и что именно за хлеб пролилась кровь в Пивощах.
Корчак спросил, что произошло в деревне после столкновения. Покивач рассказал, что вице-губернатор защитил крестьян от ареста, хотя некоторых высекли. Губернатор вызвал в Могилёв пана Константина Кроера и, по слухам, отчитал его; Кроер вернулся злым. Вину же за выступление свалили на отсутствующего Корчака: свидетели показали, что он первым бросил вилы и призывал остальных не убегать.
Корчак знал, что бросил вилы, но не хотел попасть в человека. Он не надеялся, что господа ему поверят, и понял, что уже не сможет вернуться домой. Покивач обещал не выдавать его и предложил после выздоровления уйти в старообрядческие поселения на Ветке: там укрывали беглых и могли переправить их дальше. Корчак отказался:
— Нет, — произнес он наконец. — Я не пойду... Тут моя земля... Мой хлеб... Я не должен оставлять его.
Гринь предупредил, что Корчак может пока оставаться у него, пока о нём не узнали.
Нежданные свидетели[ред.]
Когда дверь отворилась, Корчак решил, что за ним пришли, и не открыл глаз: он не хотел показывать преследователям страха. Но это был крестьянин Михал Когут, приехавший молоть зерно с сыновьями-близнецами Кондратом и Андреем.
Все трое увидели раненого. Покивач вывел их и молча принялся за помол. Услышав шум мельницы, Корчак успокоился: стало ясно, что приехали не за ним. Перед отъездом Покивач спросил Михала, видел ли тот что-нибудь. Михал ответил, что ни он, ни дети ничего не видели. После настойчивых расспросов мельника он прямо пообещал:
— Нет, — ответил он. — Не донесу.
Покивач поверил ему, но всё же решил при случае перенести Корчака в лесной шалаш, чтобы раненого не обнаружил кто-нибудь другой.
Решение Корчака[ред.]
Вернувшись к раненому, Покивач услышал от Марты, что тот без сознания. Но Корчак лишь не хотел отзываться: он размышлял о своей судьбе. Его одного разыскивали за события в Пивощах, хотя стрелять начали Кроер и поручик с рысьими глазами. Корчак считал, что судить следовало их, а не его.
Если земной суд неправеден, рассуждал он, то почему бы ему самому не исправить эту неправду? Корчак решил, что все стрелявшие в кресты должны ответить и не уйдут живыми. Он намеревался заступиться за своего Христа и за землю, над которой, как ему казалось, господа только глумились.