Каяла (Темнухин)
Очень краткое содержание[ред.]
Древняя Русь, 1185 год. Новгород-северский правитель решил совершить поход в половецкую степь, чтобы защитить границы и снискать воинскую славу. Несмотря на солнечное затмение, которое считалось дурным предзнаменованием, войско выступило в путь.
В первом сражении русские дружины легко разбили передовые отряды кочевников и захватили богатую добычу. Однако на следующий день подошли основные силы ханов Гзака и Кончака. Русские оказались в плотном кольце окружения на берегах реки Каялы. Три дня длилась ожесточённая сеча, в которой полегли почти все воины.
Славно пир закончили дружины:
Напоили кровушкой сватов;
Незадаром головы сложили
У Каялы горьких берегов.
Много было выпито… А мало!.. –
Для победы русской недостало!
И течёт издалека, темна...
Израненный князь попал в плен. Узнав о страшном поражении, великий киевский князь Святослав со слезами осудил младших братьев за безрассудство, которое навлекло новую беду на Русскую землю. В городе Путивле жена пленника, Ярославна, плакала на городской стене, обращаясь к ветру, Днепру и солнцу с мольбой сохранить жизнь любимому мужу.
В плену князю помог половец Овлур, доставший коней. Ночью пленник бежал. Преследуемый разъярёнными ханами, он сумел добраться до реки Донец, а затем благополучно вернулся на родину. Он приехал в Киев, чтобы вознести молитву в церкви, и народ радостно приветствовал возвращение князя.
Подробный пересказ[ред.]
Деление на главы — условное.
Пролог, сборы войска и знамение затмения[ред.]
Повествование началось с размышлений о том, как следует вести рассказ о походе князя Игоря. Автор обратился к памяти древнего сказителя, чьи песни славили князей прошлого, взмывая мыслью к облакам и растекаясь по древу мудрости. Однако, в отличие от витиеватого стиля предков, эту историю было решено начать в соответствии с былинами нынешнего времени, правдиво описывая события от эпохи Владимира до Игоревых дней.
О Боян, певец ушедших лет!
Соловьём высвистывай по праву!
Звонче песню затевай, поэт, –
Встала Русь за честь свою и славу!
Так начни, чтоб слышали века!
Поднимись по мысленному древу...
Князь исполнился боевого духа и решил повести свои полки на землю Половецкую, чтобы защитить родные пределы и добыть славу. Он укрепил свой ум решимостью, а сердце — мужеством, желая испить шлемом воды из великого Дона. Однако в самом начале похода, когда войско готовилось к выступлению, случилось страшное знамение.
Но померкло солнце – в ясный день
Ночь на землю разом опустилась;
И, скользя крылом зловещим, тень
Княжье войско чёрной мглою скрыла.
Зароптал испуганный народ…
Игорь молвил: «Неужели, братцы...»
Несмотря на предостережение небес и ропот людей, князь отказался повернуть назад. Он заявил, что лучше пасть в бою, чем быть пленённым, и призвал воинов садиться на коней. Вскоре к нему присоединился его брат, который привёл с собой опытных воинов-курян. Эти бойцы, рождённые под звуки труб и выросшие с копьями в руках, знали все степные тропы и жаждали чести для себя и славы для своего предводителя. Объединив силы, братья выступили в золотых стременах в чистое поле.
Первая победа и разгром на реке Каяле[ред.]
Когда русские полки перешли границу, сама природа стала предвещать беду: птицы кричали, звери выли, а половцы, услышав о вторжении, спешно побежали к Дону некошеными дорогами. Но войско Игоря уверенно шло вперёд. В пятницу, на рассвете, русичи смяли передовые отряды кочевников. Они рассыпались стрелами по полю, захватили богатую добычу — золото, шелка и узорчатые ткани, которыми стали мостить топкие болота. Игорь взял себе лишь боевые символы врага: бунчук и стяг.
Однако на следующий день ситуация изменилась. Кровавая заря возвестила о приближении главных сил противника. Черные тучи пошли с моря, желая затмить четыре солнца — четырёх русских князей. Навстречу русичам выдвинулись основные орды, ведомые опытными ханами. Один из них спешил к Дону, готовя засаду, а другой вёл свои полки напрямик.
Грянул бой. Взметнулись хищно луки
С половецкой тёмной стороны,
И ветра, Стрибоговые внуки,
Загудели, стрелами полны.
Стонет степь. Взмутнели разом реки.
Пыль накрыла ближние поля.
Русичи сомкнули щиты, перегородив поле, и приняли удар. Всеволод проявил чудеса храбрости: он носился по полю, словно тур, круша вражеские шлемы своим мечом, забыв о почестях, жизни и родном городе Чернигове. Битва длилась три дня. Земля гудела, ковыль поник от жалости, а кровь лилась рекой. Утомленные жаждой и бесконечными атаками, русские полки начали слабеть. В полдень третьего дня пали стяги Игоря. Братья разлучились на берегу быстрой Каялы.
Поражение было полным. То, что начиналось как славный поход, обернулось трагедией. Игорь попытался повернуть полки, чтобы помочь брату, но был ранен и схвачен. Русские князья пересели из золотых сёдел в сёдла рабов. Битва закончилась страшным пиром, где дружинники напоили сватов-половцев своей кровью. По всей Руси пронёсся стон: женщины плакали по погибшим мужьям, а города притихли в печали. Дева Обида вступила на землю, а кочевники, почувствовав слабость защитников, вновь начали собирать дань и разорять русские земли, празднуя победу.
Вещий сон Святослава и печаль Киева[ред.]
В Киеве Великому князю приснился смутный и страшный сон. Ему виделось, будто его накрывают чёрным покрывалом на кровати из тиса, черпают синее вино, смешанное с горем, и сыплют на грудь крупный жемчуг из пустых вражеских колчанов. Во сне терем остался без князька на крыше, а всю ночь каркали вороны, предвещая беду.
Проснувшись, князь рассказал о видении боярам. Те объяснили ему смысл сна: два молодых сокола слетели с отеческого престола, чтобы искать города Тмутаракани или испить шлемом Дону, но половцы подрезали им крылья и опутали путами. Бояре поведали, что в третий день битвы померк свет, и два солнца — Игорь и Всеволод — погасли, а с ними и молодые месяцы. Тьма покрыла свет, и половецкая орда разнеслась по Русской земле.
Узнав о пленении князей и гибели войска, Святослав погрузился в скорбь. Он понимал, что безрассудство молодых родичей открыло ворота врагу. Теперь готские девы пели на берегу моря, звеня русским золотом и прославляя время своего предводителя Буса, а русская дружина лишилась веселья.
Золотое слово: призыв к единству князей[ред.]
Тогда Великий князь изронил своё «золотое слово», смешанное со слезами. Он с горечью упрекнул Игоря и Всеволода за то, что они слишком рано начали поход, ища личной славы и не подумав об общем благе. Их сердца были храбрыми, но поступки — неразумными. Своими действиями они не добыли чести, а лишь принесли седину своему старейшине и открыли путь врагам.
«Всеволод да Игорь удалые!
Вы, князья, мне как сыны родные!
…Устремились в бой за громкой славой,
Кровью расцветили острый меч?
Рано в Степь ушли – творить расправу,
Старшинством желая пренебречь!»
Святослав посетовал, что не видит больше помощи от сильного и богатого брата Ярослава Черниговского. Вспомнил он и былые времена, когда дружины смело шли на врага без щитов, побеждая кликом. Теперь же каждый князь говорил: «Это моё, и то моё», и из-за распрей малая беда превращалась в великую. Старый князь обратился с призывом к самым могущественным правителям Руси. Он воззвал к Всеволоду Большое Гнездо, чьё войско могло бы расплескать Волгу вёслами, и к Рюрику с Давыдом, чьи шлемы плавали в крови.
Особое слово было обращено к Ярославу Осмомыслу, сидящему высоко на своём златокованом престоле в Галиче, подпирающему горы Венгерские и затворившему ворота Дунаю. Святослав просил его стрелять в султанов за землями и отомстить за раны Игоря. Также он призвал смелого Романа и Мстислава, и князей Волынских, укоряя их в том, что они позволяют половцам разорять землю, вместо того чтобы встать за Русь единым фронтом.
Исторические отступления: усобицы и Всеслав Полоцкий[ред.]
Размышляя о причинах бедствий, автор вспомнил печальную историю междоусобиц. Он поведал о временах Олега Гориславича, деда Игоря, который мечом ковал крамолу и сеял стрелы по родной земле. Тогда редко кричали пахари, но часто граяли вороны, деля трупы павших. Брат шёл на брата, и земля пустела от распрей.
Вспомнил автор и удивительную судьбу князя Всеслава Полоцкого. Этот князь, словно волк, рыскал ночами, успевая до пения петухов проскакать от Киева до Тмутаракани, перебегая путь великому Хорсу. Он хитростью захватил киевский престол, ударив жезлом о золотой стол, но не удержал власти. Даже находясь в Киеве, он слышал звон колоколов родной Софии Полоцкой, так сильна была его связь с отчиной. И хотя душа его была вещей, он претерпел много бед.
Особую скорбь вызывало воспоминание о битве на реке Немиге, где «снопы стелют из голов, молотят цепами булатными». Там берега были посеяны костями русских сынов. Автор с грустью сравнил старого Владимира Мономаха, который умел сдерживать врагов, с нынешними князьями. Рюрик и Давыд теперь разъединили свои стяги, и копья их пели порознь. Эта разобщённость стала главной причиной того, что поганые вновь одолевали Русь, а Сула и Двина уже не текли серебром для города Полоцка, но мутнели от половецких криков.
Плач Ярославны в Путивле[ред.]
Пока мужи решали судьбы государств, на городской стене в Путивле раздался плач жены Игоря. Она обращалась к силам природы, умоляя их о помощи и милосердии. Она корила ветер за то, что тот метал вражеские стрелы на полки её мужа, вместо того чтобы веять в паруса кораблей. Она просила Днепр, который пробил каменные горы, принести к ней любимого, чтобы ей не слать слёз на море.
Полечу кукушкой по Дунаю, –
Лишь бы только свидеться с тобой! –
И тебя, мой милый, окликая,
Над Каялой низко пролетая,
Неслучайно волны задевая,
Намочу рукав свой золотой...
Взывала она и к светлому солнцу, которое для всех тепло и прекрасно, но в поле безводном сожгло лучом жажды воинов её лады.
Побег Игоря из половецкого плена[ред.]
Мольбы были услышаны: Бог указал путь Игорю из земли Половецкой. В полночь, когда охрана спала, князь не сомкнул глаз. С той стороны реки ему подал знак свистом половец, который приготовил коней для побега. Земля загудела, трава зашумела — Игорь рванулся к свободе. Он переправился через реку, полетел соколом к туманам, убивая гусей и лебедей для пропитания, пока его помощник бежал волком, стряхивая росу.
В пути Игорь беседовал с рекой Донец, прославляя её за то, что она укрывала его на своих серебряных берегах и одевала тёплыми туманами. Он сравнил Донец с коварной рекой Стугной, погубившей когда-то юного князя Ростислава. Тем временем по следам беглеца скакали ханы. Гзак предложил расстрелять соколёнка — сына Игоря, оставшегося в плену, золотыми стрелами. Но его спутник возразил, предложив опутать юношу девицей, женив его на половчанке, чтобы тот навсегда остался с ними.
Возвращение на Русь и торжество[ред.]
Возвращение князя стало настоящим праздником. Солнце снова засияло на небе. Девицы на Дунае запели песни, голоса их долетали до Киева. Игорь поехал к церкви Богородицы Пирогощей, чтобы вознести благодарность Богу. Страны и города ликовали. В финале были пропеты здравицы князьям и дружине, сражавшимся за христиан против поганых полков.
Игорь-князь домой пришёл –
Как заря известье это!
Будет русским хорошо
Славой княжеской согретым!» –
Красны девицы поют
В русских градах на Дунае,
Славу князю воздают...