Знак беды (Быков)/Глава 8
из цикла «Знак беды»
Очень краткое содержание[ред.]
Белорусский хутор, 1941 год. Немецкие солдаты расположились во дворе пожилых крестьян Петрока и Степаниды. Всю ночь Петрок не спал, тревожась о том, что будет дальше.
Утром немцы застрелили ворону, обколотили яблони, вытоптали огород. Петрок пытался остановить их, но солдаты не обращали на него внимания. Фельдфебель приказал привести корову для дойки. Степанида, обиженная на немцев после вчерашнего избиения, выдоила корову в траву.
Петрок привёл корову во двор, но молока в ней почти не оказалось. Фельдфебель разозлился. Петрок пытался объяснить, что корова стельная и не даёт молока, но немец не поверил. Он достал револьвер.
Бобовка мотнула головой... словно учуяв погибель, а немец очень сноровисто... бахнул выстрелом в её... трепетное ухо. Петрок ждал, что корова рванётся... а та... опустилась на подломившиеся ноги...
Подробный пересказ[ред.]
Деление пересказа на главы — условное.
Бессонная ночь и тревожное утро[ред.]
Всю ночь хозяин хутора не мог сомкнуть глаз, слушая чужой говор и смех немцев во дворе, где до глубокой ночи угощалось начальство. Петрок мучился тяжкими думами о свалившейся на стариков каре, боясь даже шепотом спросить совета у жены.
Перед рассветом он всё же вздремнул, казалось, совсем ненадолго, и увидел отвратительный, дурной сон... крыса пряталась, чтобы тут же высунуться снова и скалиться клыкастой пастью, не то угрожая ему, не то... насмехаясь.
Проснувшись от грохота, старик обнаружил, что в истопке уже рассвело, а его жена исчезла вместе с постелью.
Петрок бросился к грязному окошку и увидел во дворе тощего немца с винтовкой. Это был повар, который вышел на охоту. Вскоре он появился в воротах, держа в руке подстреленную ворону с окровавленным клювом. Увидев, что ворота хлева раскрыты, старик понял: жена успела угнать корову в пастбище, подальше от непрошеных гостей.
Немцы разоряют хозяйство[ред.]
Утром двор наполнился суетой: солдаты умывались у колодца, брились и делали зарядку. Среди них выделялся молодой немец в очках, который внимательно осматривал углы и дровокольню, делая пометки в книжечке.
Вскоре на крыльцо вышел растрепанный командир. Солдаты приладили убитую ворону к изгороди, имитируя живую птицу, и офицер устроил по ней стрельбу из пистолета, вызвав восторг подчиненных.
Пока офицер упражнялся, другие немцы забрались в сад и начали трясти яблоню, сбивая зимнюю антоновку. Петрок выбежал наружу, пытаясь урезонить грабителей и грозясь пожаловаться, но рыжий солдатик лишь насмешливо швырнул в него надкушенным яблоком.
Попытка защитить хозяйство обернулась новым разорением: во дворе началась стрельба по курам. Фельдфебель с револьвером руководил охотой, пока солдаты гонялись за птицей. Петрок, осознав бессмысленность жалоб, в отчаянии остановился.
Требование молока и месть Степаниды[ред.]
Заметив хозяина, фельдфебель грубо потребовал молока и приказал немедленно привести корову. Петрок покорно поплелся искать жену в зарослях у болота, проходя мимо вытоптанных грядок. Он нашел Степаниду в осиннике вместе с животным.
Услышав о приказе немцев, женщина решилась на отчаянный поступок.
Она начала доить корову в траву... белые струи молока из-под её рук исчезают в мелкой... траве. Он слишком хорошо знал характер жены и понимал, что её не переубедишь, особенно такую, захлестнутую обидой...
Опустошив вымя, Степанида велела мужу вести животное домой. Корова упиралась, чувствуя недоброе, но хозяева пригнали ее во двор, где раздетые по пояс немцы играли в огромный мяч. Один из игроков, светловолосый солдат, лишь мельком взглянул на них и продолжил игру.
Гибель коровы[ред.]
По приказу фельдфебеля к корове подошел помощник повара с ведром и принялся доить.
Однако ведро осталось пустым. Фельдфебель побагровел от ярости и схватился за кобуру. Петрок, пытаясь спасти положение, неумело соврал, что корова стельная и запускается, но немец не стал слушать оправдания. Он оттолкнул старика, выхватил веревку и хладнокровно выстрелил корове в ухо. Животное рухнуло в грязь, тело содрогнулось и затихло.
У Петрока мелко тряслись руки, пока он на ватных ногах шатко брёл со двора... Вот кара божья, - горестно подумал Петрок. - За какие только грехи? И почему на меня именно обрушилось такое?
Оставив убитую кормилицу во дворе, где немцы уже деловито продолжали отдавать распоряжения, старик в ужасе побрел прочь, чувствуя полное бессилие перед происходящим произволом.