Знак беды (Быков)/Глава 7
из цикла «Знак беды»
Очень краткое содержание[ред.]
Белорусская деревня, Великая Отечественная война. Немцы обосновались в усадьбе Степаниды и Петрока. После обеда солдаты уехали на мост, во дворе остались только повара и офицер. Степанида тайком покормила спрятанного поросёнка и отправилась за коровой Бобовкой.
Вернувшись с коровой, она увидела, что немцы ставят палатку. Когда Степанида начала доить Бобовку, помощник повара принёс ведро для молока. Она нацыркала полведра и сказала, что больше нет. Фельдфебель разозлился и приказал Карле проверить.
Солдат выдоил ещё столько же молока. Петрок упал на колени, умоляя не трогать жену, но фельдфебель отстегнул цепь от кобуры и избил Степаниду. Солдаты смеялись.
Что ж, смейтесь, проклятые... Но знайте, у этой женщины есть сын-солдат, он всё вам попомнит. Пускай не сейчас... но придёт время, он расквитается за материнскую боль и унижение.
Подробный пересказ[ред.]
Деление пересказа на главы — условное.
Кормление поросёнка и тревоги за хозяйство[ред.]
Немцы пообедали, офицер ушёл в дом. Петрок сидел в истопке, подавленный случившимся.
Недавний выстрел в избе, видно, так потряс Петрока, что тот был сам не свой, словно впал в какое-то болезненное оцепенение. В другой раз она бы отругала его... понимала, натёрпелся страху старик...
Степанида, оправившись от испуга, дождалась момента, когда во дворе остались лишь повара, и решила покормить животное, спрятанное в засторонке.
Она незаметно пробралась через дровокольню в огород, где в соломе таился её любимец, и оставила ему чугунок с едой.
Женщина беспокоилась, что тайник обнаружат. Вскоре она направилась искать пастуха. Проходя краем поля, Степанида размышляла о том, как пережить зиму, если оккупанты всё заберут. На опушке она нашла пастуха, который тревожно указывал на поле.
Возвращение с коровой. Немцы устраиваются надолго[ред.]
Степанида погнала корову домой. Вернувшись, она увидела, что немцы обосновываются всерьёз: они выгрузили тяжёлый брезент и ставили палатку прямо на дворе. Один из солдат, заметив хозяйку, весело крикнул про молоко.
Петрок наблюдал за стройкой из-за угла, в ужасе разводя руками, но жена прошла мимо, надеясь, что солдаты будут жить в палатке и не тронут хозяйственные постройки. Животное чувствовало чужих и боялось заходить во двор.
Немцы продолжали обустраивать лагерь, суетливо забивая колья в землю и с силой натягивая верёвки, чтобы расправить крышу большого сооружения. Степанида загнала упирающуюся корову в хлев, стараясь успокоить её лаской, хотя сама была полна мрачных предчувствий и тревог за своё хозяйство.
Дойка коровы. Степанида утаивает молоко[ред.]
Едва она подошла к воротам хлева, как навстречу ей, переваливаясь, вышел помощник повара с пустым жестяным ведром. За всем происходящим со стороны кухни внимательно и властно наблюдал крикливый унтер-офицер.
Степанида намеренно не дала корове травы. Возмущение захлестнуло её при виде такой наглости.
Что-то в ней гневно вспыхнуло, подхлёстнутое этой их бесцеремонностью, и она подумала, что вовсе не обязана обеспечивать эту свору молоком от своей коровы, пусть поищут других коров.
Корова нервничала и переступала ногами. Хозяйка надоила лишь полведра и решительно отдала его солдату, заявив, что молока больше нет. Петрок попытался вмешаться, боясь гнева оккупантов, но жена оборвала его. Однако унтер-офицер, заметив неполное ведро, в ярости подбежал к ним и закричал.
Разоблачение обмана и расправа фельдфебеля[ред.]
Немец грубо тряс ведром перед лицом женщины. Он заставил помощника вернуться к корове и продолжить дойку, а мужа принудил держать животное за рога. Степанида с ужасом смотрела, как чужие руки мучают её любимицу, выжимая всё до последней капли.
Когда ведро наполнилось, унтер-офицер подозвал хозяйку. Петрок упал на колени, умоляя не трогать жену, но немец хладнокровно отстегнул цепь от кобуры и начал наносить удары.
Она уже нашла способ заслоняться от его ударов — не пальцами, а больше локтями, и немец... понял, что так её не проймёшь. Тогда, опустив цепь, он закричал, от натужной злости багровея белобрысым лицом...
Солдаты потешались над избиением. Превозмогая жгучую боль в пальцах и спине, Степанида молча терпела унижение. Она знала, что не одинока в своей беде.
Мысль о сыне придавала ей сил. Она верила, что он отомстит. Женщина медленно побрела к дровокольне, скрывая от врагов свои чувства. Слёз не было, остался только гнев и решимость вытерпеть всё.