Знак беды (Быков)/Глава 4
из цикла «Знак беды»
Очень краткое содержание[ред.]
Белорусский хутор Якимовщина, начало немецкой оккупации, 1941 год. Петрок уныло сидел за столом после того, как угощал полицаев.
Степанида отчитывала его с порога за то, что он устроил угощение полицаям, не вернул лошадь из колхоза и нашёл себе свояка-собутыльника среди полицаев — Гужа.
Петрок оправдывался тем, что с полицаями нужно ладить, чтобы выжить. Степанида же презирала полицаев и не боялась их.
В той жизни, которую обрушила на свет война, Степанида держалась давней, исповедуемой людьми правды, и пока у неё было сознание этой правоты, она могла смело глядеть в глаза каждому.
Степанида занималась хозяйством, а затем ушла в поле к корове. Петрок задумался о том, как бы раздобыть самогонный аппарат, чтобы задобрить полицаев водкой и выжить в оккупации.
Подробный пересказ[ред.]
Деление пересказа на главы — условное.
Упрёки Степаниды и молчание Петрока[ред.]
Петрок уныло сидел за столом, глядя на жирную столешницу, по которой ползали мухи. Жена не переставала отчитывать его с порога за расточительство: он устроил для полицаев богатое угощение, выставив на стол сало, огурцы и даже потребовал приготовить им яичницу. Степанида упрекала мужа не только за разбазаривание продуктов, но и за неспособность вести хозяйство, припомнив ему, что он так и не сумел вернуть их лошадь, когда другие деревенские жители разобрали своих животных.
Пытаясь хоть как-то оправдаться, Петрок напомнил, что именно он раздобыл дефицитный керосин. Однако жену это не убедило: она высмеяла его, заметив, что умные люди запасаются солью, спичками и сахаром. Больше всего Степаниду возмущало, что муж распивал водку со своим свояком, ставшим полицаем. Она с презрением называла родственника «продажником» и заявила, что выгнала бы его из дома, будь он её роднёй. Петрок по большей части отмалчивался. Он понимал правоту жены, но чувствовал и свою правду: чтобы выжить при новой власти, нужно было приспосабливаться.
Конечно, он сволочь, бандюга, немецкий холуй, но ведь он власть! ... Но если хочешь жить, то будешь терпеть не такое. С волками жить — по-волчьи и выть.
Поиски самогонного аппарата[ред.]
Оставшись один, Петрок с наслаждением закурил самокрутку и задумался. Хмель ещё кружил голову, но тревожные мысли не отпускали. Он осознавал, что Гуж знает всё о его хозяйстве — и про поросёнка, и про корову. Мелкие подачки в виде еды вряд ли могли гарантировать безопасность.
Теперь же, когда всё в жизни так круто переиначилось... Петрок всем нутром чувствовал, что водка становится едва ли не единственной ценностью в жизни, без которой по этим временам не обойтись.
Он направился в истопку искать старый самогонный аппарат. В полумраке кладовой, среди пыли, мышиного запаха и старой утвари, он перерыл хлам за печкой и нашёл ржавый казан. Посудина годилась для дела, но не хватало змеевика. Раньше Петрок обратился бы к своему старому другу-кузнецу в местечке.
Но кузница давно закрылась. В Выселках жил ещё один умелый мастер, способный изготовить нужную деталь.
Однако к нему Петрок обратиться не мог: они много лет были в ссоре из-за давней ревности к Степаниде и даже не здоровались.
Степанида: воспоминания и хозяйственные заботы[ред.]
Степанида же в это время занималась хозяйством, постепенно успокаиваясь после вспышки гнева. Она рубила сечкой траву в корыте и с горечью думала о муже, чья излишняя покорность перед наглецами раздражала её.
Главное, у него и в помине нет твёрдости, мужской самостоятельности, со всяким он готов согласиться... Можно подумать, что людская покорность делает кого-то добрее. Скорее наоборот.
Сама она никогда не позволяла себя унижать. Женщина вспоминала, как смело разоблачила на собрании вороватого кладовщика.
Сейчас же ей приходилось видеть, как предатели ходят с оружием. Она ненавидела новую полицию, особенно бывшего солдата, который вернулся из плена и теперь отъедался на чужом горе.
Покормив поросёнка и проверив кур, Степанида поспешила в Бараний Лог, где нужно было присмотреть за пасущейся коровой.
Одинокие заботы Петрока на опустевшем хуторе[ред.]
Петрок вышел во двор с гарнцем зерна. Куры тут же сбежались к нему, и он, рассыпая корм, погрузился в грустные мысли о судьбе их хозяйства. Некогда зажиточный хутор Якимовщина, полный скота и жизни, теперь пришёл в упадок. Дети разлетелись, а от былого богатства остались лишь корова, поросёнок да с десяток кур. Тяжело вздыхая о прошлом, Петрок направился к картофельному бурту. Урожай выдался хорошим, и остатки картофеля, не поместившиеся в погреб, нужно было надёжно укрыть землёй, чтобы сберечь от морозов главную надежду на выживание в грядущую голодную зиму.