Знак беды (Быков)/Глава 3
из цикла «Знак беды»
Очень краткое содержание[ред.]
Белорусский хутор, осень 1941 года. Немецкая оккупация. Петрок Богатька и его жена Степанида управились со скотом и легли спать.
Петрок надеялся, что немцы уедут, не тронув хутор. Утром к нему пришли двое полицаев — Гуж и Колонденок. Гуж приходился Петроку дальним родственником.
Полицаи потребовали угощения. Гуж достал бутылку водки и заставил Петрока выпить с ним. Вернулась Степанида с коровы и резко высказалась в адрес полицаев и немцев. Гуж разозлился и стал угрожать ей.
— Вешают! На телеграфных столбах! — Гуж пристукнул увесистым кулаком по столу. Почувствовав, как холодеет внутри, Петрок весь сжался... — Немцы с такими не чикаются. И мы не будем! Повесим с десяток...
Гуж потребовал от Петрока регулярно приносить водку и предупредил, что нужно сообщать о партизанах. Он приказал выходить на уборку колхозной картошки для немецкой армии. Затем полицаи ушли, оставив хозяев в страхе.
Подробный пересказ[ред.]
Деление пересказа на главы — условное.
Вечер после прихода немцев: тревожные мысли о будущем[ред.]
Завершив вечерние хлопоты по хозяйству, пожилые супруги наскоро поужинали и легли спать. В тишине дома хозяин хутора долго ворочался, шепотом читая молитву и надеясь, что беда обойдёт их жилище стороной. Мысли его неотступно возвращались к войне и слухам о взятии Москвы, в которые не хотелось верить.
Петрок с тревогой думал о своих детях. Он вспоминал сына, который ушёл на фронт и, вероятно, сгинул в этом страшном котле.
Не было вестей и от дочери, оставшейся в Минске.
Утром хозяйка поднялась затемно и, дав мужу наставления, погнала корову подальше от большака.
Визит полицаев Гужа и Колонденка[ред.]
Оставшись один, Петрок решил накрошить табака. Это занятие успокаивало его, но, взглянув в окно, он заметил движение на дороге со стороны Выселок.
В новой полицейской должности Петрок их видел впервые, но слышал от людей, что те только и шныряют... утверждают немецкую власть. Теперь они направлялись сюда — рослый плечистый Гуж и моложавый Колонденок...
Надежда на то, что незваные гости пройдут мимо, не оправдалась: двое свернули к хутору. Петрок узнал в одном из них своего дальнего родственника.
Второй полицай был совсем молод.
Хозяин встретил их в сенях, стараясь скрыть страх. Гуж вел себя нагло: зашел в хату, осмотрел углы, заметил скрипку и напомнил, как когда-то они гуляли в одной компании. Он снял кожанку, устроился за столом и потребовал угощения. Петрок пытался сослаться на бедность, но гость извлек бутылку водки и приказал найти закуску.
Застолье с полицаями: требования и угрозы[ред.]
Петрок, проклиная всё на свете, начал метаться в поисках еды. Он нашел хлеб, но не мог отыскать ножа, и Гуж отрезал ломти своим кинжалом. Полицай начал расспрашивать о Степаниде, припоминая её колхозное прошлое. Он злорадно сообщил, что немцы сохранили колхозы для удобства сбора продовольствия. В разговоре всплыла судьба местных жителей, с которыми оккупанты уже расправились.
Петрок принес сало и огурцы, надеясь, что гости поедят и уйдут. Гуж налил водки, заставил хозяина выпить «за победу над большевиками». Постепенно страх Петрока притупился от выпитого, он даже начал поддакивать. В это время во дворе послышались шаги — вернулась хозяйка. Петрок испугался, понимая, что добра от этой встречи ждать не стоит, но предотвратить её не успел. Степанида вошла в хату и сухо поздоровалась. Гуж сразу же начал её провоцировать, предлагая закусить помощнику, который оставался у порога. Женщина не стерпела хозяйского тона полицаев.
— А зачем им тут ездить? Что у них, в Германии своих дорог недохват? — недобро прижмурилась Степанида. Гуж испытующе посмотрел на неё и... недовольно фыркнул. — Очень ты умная, гляжу! Недаром активисткой была.
Степанида смело ответила, что ей не от чего отрекаться, намекая на предательство гостей. Петрок мысленно умолял жену замолчать, видя, как наливается злобой Гуж. Однако остановить перепалку было невозможно: каждое слово хозяйки лишь разжигало ярость представителя «новой власти».
Степанида против полицейской власти[ред.]
Обстановка накалилась до предела. Гуж потребовал хорошей закуски для представителей власти, на что Степанида отреагировала с нескрываемым презрением.
— Верно, немцы слабовато кормят? — язвительно спросила она. Гуж злобно округлил глаза... — Или очень не нравятся немцы? — Нравятся, как чирьи на заднице. — Степанида! — вскричал Петрок. — Молчи!
Полицай в ярости пригрозил повесить её, как других непокорных. Петрок, пытаясь спасти жену, закричал на неё, приказывая жарить яичницу. Степанида молча вышла. Гуж, сменив гнев на деловой тон, заявил Петроку, что тот обязан ему жизнью и теперь должен поставлять самогон «по-родственному». Хозяин сидел подавленный, не смея возразить.
Петрок уныло молчал... слушая, как жуёт его сало Гуж, угрожает и ещё поучает, как жить с бабой. Вдвое моложе его, а гляди, какой стал умный при немецкой власти.
Перед уходом Гуж допил водку и передал приказ немецкого начальства: сдать картошку для армии и немедленно доносить о появлении в округе бандитов или партизан, пригрозив расстрелом за укрывательство.