Знак беды (Быков)/Глава 25
из цикла «Знак беды»
Очень краткое содержание[ред.]
Белорусская деревня, оккупация, 1941 год. Степанида почти не спала ночь после того, как полицаи избили её и забрали мужа Петрока.
Она не боялась полицаев, хотя понимала, на что они способны. Ночью в окно постучали незнакомцы, но она не впустила их, а потом пожалела — возможно, это были партизаны, которые могли рассказать о сыне Фёдоре. На рассвете она решила идти в местечко узнать о судьбе Петрока. Взяла сало и яйца, чтобы передать ему.
По дороге она увидела отремонтированный немцами мост через речку. Степанида перешла мост и вдруг остановилась при мысли: а если его поджечь?!
Степанида перешла мост и вдруг остановилась при мысли: а если его поджечь?! ... Вот если бы сюда бомбу!.. Неожиданная эта мысль так поразила Степаниду, что она вдруг перестала ощущать себя на этой дороге...
Она вспомнила, что выселковский Корнила когда-то подобрал бомбу у моста. Степанида повернула к Выселкам, чтобы попросить у него эту бомбу. Корнила согласился отдать её в обмен на поросёнка. Он показал бомбу, спрятанную под гороховыми стеблями, и пообещал привезти её ночью.
Подробный пересказ[ред.]
Деление пересказа на части — условное.
Бессонная ночь и размышления о добре и зле[ред.]
В ту ночь сон не шёл к Степаниде, лишь изредка она забывалась тяжёлым забытьем. Голова её гудела от боли и роящихся мыслей, но сильнее физического страдания были гнев и обида. Женщина поражалась собственной реакции: она не испытывала страха перед своими мучителями, хотя и понимала, на что способны эти люди, знакомые ей с малых лет.
Она не боялась даже Гужа, считая, что тот больше кричит и запугивает, чем реально готов причинить зло, в отличие от чужаков-немцев. Однако недавние события, когда местные полицаи едва не убили её и измывались над мужем во дворе, не давали покоя.
Степанида слышала, как мордовали Петрока, пыталась встать на защиту, но головокружение уложило её обратно в запечье.
Сухими глазами она смотрела в закопчённый потолок запечья, слышала крики на дворе и думала: нет, этого им простить невозможно. Никогда такое им не простится. Такого нельзя простить никому.
Мысли о муже сменились тревогой о судьбе детей. Всю жизнь она откладывала радость на потом, преодолевая коллективизацию и нужду, надеясь, что после тяжёлых трудов настанет светлое будущее для Фёдора и Фени. Но дети выросли, и грянула война.
Наверное, человек так устроен, что отвечает добром на добро и вряд ли может ответить добром на зло. Зло не может породить ничего, кроме зла, на другое оно неспособно.
Ночной стук в окно и утреннее решение[ред.]
Степанида задремала, но вскоре её разбудил лай собаки. Рудька заливался во дворе, и встревоженная хозяйка выглянула в окно. В темноте ничего не было видно, но вскоре раздался тихий и настойчивый стук в стекло. Превозмогая боль и страх, она выбралась из запечья и спросила, кто там. Незнакомый голос ответил по-русски: «Свои» и попросил открыть. Степанида отказалась, сославшись на болезнь и одиночество, ожидая, что сейчас начнут ломать дверь, как это делали полицаи. Однако ночные гости тихо переговорили и ушли, а собака вскоре успокоилась. Лишь позже до неё дошло осознание: это могли быть партизаны или красноармейцы, о которых ходили слухи в округе. Женщина горько пожалела о своей осторожности, подумав, что могла бы узнать что-то о сыне или помочь своим.
Остаток ночи она провела у окна, вслушиваясь в тишину. С рассветом бездействие стало невыносимым. Степанида почувствовала, что больше не может сидеть на хуторе в неизвестности, когда у неё забрали мужа. Вспомнив о некормленом поросенке, она вышла в сени и обнаружила, что дверь была не заперта — ночные визитёры даже не попытались войти силой. Это подтвердило её догадку, что приходили не враги. Накормив скотину и собрав в корзинку остатки еды — кусок сала и несколько яиц, — она, несмотря на холод и грязь, босиком отправилась в местечко, чтобы узнать о судьбе Петрока.
Путь в местечко через новый мост[ред.]
Выйдя на большак, Степанида заметила перемены: телефонные провода были восстановлены, а дорогу густо испещрили следы колес и сапог. Мимо неё пронеслись немецкие грузовики. В кузове одной из машин сидели солдаты, играла губная гармошка. Заметив пожилую женщину, молодые немцы стали весело кричать ей: «Матка, яйка!» и кинули огрызком. Степанида не испугалась, она лишь с ненавистью смотрела им вслед.
В её сознании они так и не стали людьми, а остались чудовищами, разговаривать с которыми для неё было нелепостью. Она даже пожалела, что в ту ночь... не подожгла хату — пускай бы сгорели...
Она шла и вспоминала Петрока, жалея его мягкую, безобидную натуру. Он всегда старался избегать конфликтов, даже когда она сама подталкивала его к действиям. Вспомнилось, как она когда-то заступалась за арестованного учителя и Левона.
Подойдя к реке, Степанида увидела новый, крепкий мост, построенный немцами для переброски грузов на фронт. Она с ужасом осознала, что по этому мосту будут возить и арестованных на казнь. Мысль о поджоге моста мелькнула у неё в голове, но сырые доски не загорелись бы. Тогда её осенило: нужна бомба. Она вспомнила о Корниле.
Визит к Корниле и торг за бомбу[ред.]
Степанида повернула обратно и направилась в Выселки. По дороге она встретила свою давнюю подругу.
Та рассказала, что её сын Виктор вернулся с фронта живым, хоть и сильно контуженным.
Услышав это, Степанида почувствовала укол зависти и боли за своего пропавшего Фёдора. Добравшись до богатого хутора Корнилы, она увидела крепкое хозяйство, огороженное высоким забором, напоминавшее крепость. Хозяин встретил её настороженно, заперев за ней все засовы.
Степанида опасалась встречи с его женой, с которой у неё были холодные отношения, но та не вышла.
В мастерской Степанида прямо попросила Корнилу отдать ей бомбу, которую он припрятал у моста. Корнила не стал отпираться, но потребовал плату. Деньги и продукты его не интересовали, он согласился отдать снаряд только за хорошего поросенка.
Степанида слегка заволновалась, может, впервые почувствовав, какую навлекает на себя опасность. Но отступать было поздно — пускай берёт поросёнка. ... — Запрягу коня... Только ночью чтоб.