Знак беды (Быков)/Глава 2
из цикла «Знак беды»
Очень краткое содержание[ред.]
Белорусский хутор Яхимовщина, начало немецкой оккупации, Великая Отечественная война. Петрок тревожно размышлял о будущем под немецкой властью.
На хуторе пока всё оставалось по-прежнему: была корова, поросёнок, куры, запасы еды. Петрок не мог работать, его мучили тревожные мысли. Вдруг прибежала жена Степанида и сообщила, что немцы строят мост через реку.
Супруги испугались, что немцы доберутся до хутора и заберут всё имущество. Они спрятали поросёнка в старый сарай за крапивой, решили отводить корову в лес. Степанида перебирала вещи в сундуке, хотела спрятать одежду дочери Феньки. Петрок успокаивал жену, говоря, что немцы больше интересуются едой.
Это как перед злой кусливой собакой: надо пройти мимо, не показывая страха, делая вид, что ты вовсе её не боишься... Если он фашистов не зацепит, неужели же они без причины будут к нему вязаться?
Подробный пересказ[ред.]
Деление пересказа на главы — условное.
Тревожное ожидание: жизнь на хуторе под немецкой властью[ред.]
Петрок сидел на низкой скамеечке у порога своего дома, погружённый в тяжёлые раздумья. Его мучили вопросы о том, чего ждать от немцев и как жить дальше, но ответов не находилось. Неотвязная тоска точила его душу с самого начала войны.
Этих бередящих душу вопросов было великое множество... Напрасно было ломать голову, сокрушаться, пожалуй, ничего тут не придумаешь, придётся принимать то, что уготовано тебе судьбой.
Несмотря на смену власти, на хуторе внешне мало что переменилось. По-прежнему одолевали осенние заботы о хлебе, в хозяйстве имелась корова, в хлевке хрюкал поросёнок, по двору бродили куры. Был запас овощей, а на столе — хлеб. Выселковские женщины даже тайком копали колхозную картошку, оставшуюся без присмотра. Однако у хозяина хутора душа к работе не лежала. Он томился неизвестностью, без конца курил самосад и бесцельно бродил по двору, который стал казаться ему странно чужим, хотя здесь была прожита значительная часть жизни.
Жена Петрока велела ему завершить копку картофеля, но мысли его были заняты другим. Он оглядывал свои постройки: старую, но ещё крепкую хату из смолистой сосны, крышу которой нужно было латать, и истопку, где в дождь на глиняном полу собиралась лужа.
Самой новой постройкой была пунька за хлевом, которую Петрок ставил вместе с сыном, надеясь, что она ему сгодится. Но где теперь находился сын, отец не знал.
Особой гордостью усадьбы был колодец с удивительно чистой и вкусной водой, которую хвалили все, кто её пробовал. Старые липы, разросшиеся за последние годы, густо осыпали двор осенней листвой.
Угроза приближается: немцы строят мост и попытки спрятать скотину[ред.]
Размеренное течение дня прервалось, когда Петрок увидел, что корова Бобовка быстро идёт напрямик через картофельное поле, а за ней бежит встревоженная жена. Степанида принесла пугающую новость: на большаке появились немцы, которые начали строительство моста. Это означало, что опасность, исходившая из местечка, теперь подступала к самому порогу их дома.
Может, только сейчас он понял, как хорошо было тут без моста и какая опасность надвигалась из местечка вместе с этим мостом... Наехало немцев... сгружают брёвна. Надо что-то делать!
Супруги понимали: близость немцев грозит грабежом. Степанида решила, что необходимо немедленно спрятать самое ценное в хозяйстве. Самые большие опасения вызывала судьба откормленного поросёнка, которого оккупанты могли забрать на сало. Жена повела мужа в глубину двора, к старому дощатому засторонку за истопкой, где обычно хранился всякий хлам. Петрок послушно принялся за работу: вытащил старое корыто, сломанное колесо и дедовскую соху, а затем отгородил ящиками и палками небольшой закуток, набив его соломой.
Степанида привела поросёнка, и тот спокойно устроился в новом убежище. Сложнее было решить, что делать с коровой и курами. Петрок неуверенно предложил отвести Бобовку в дальнюю деревню к знакомой.
Однако жена наотрез отказалась отдавать кормилицу в чужие руки. После недолгого обсуждения они решили, что корову придётся прятать в овраге Бараний Лог, привязывая или спутывая её там, надеясь, что ночью немцы не станут рыскать по окрестностям.
Готовность к худшему и надежда на лучшее[ред.]
Сгущались сумерки. Ветер теребил листву на липах, а Петрок всё прислушивался к тишине, опасаясь услышать чужие звуки. Зайдя в сени, он обнаружил, что Степанида не спешит доить корову, а перебирает вещи в синем сундуке. Она отбирала одежду дочери, чтобы спрятать её подальше от немецких глаз.
Среди вещей оказалась и старая грамота за успехи в льноводстве с подписью важного советского чиновника.
Петрок испугался, увидев этот документ с советским гербом, и посоветовал сжечь его, но жена решила сохранить награду за свой труд. Она свернула грамоту и увязала её в узел вместе с вещами. Петрок пытался успокоить и себя, и жену, рассуждая, что если вести себя тихо, как с кусливой собакой, и не попадаться на глаза, то беда может пройти стороной.
Слава богу, он здешний, крещённый в христианскую веру, колхозник... Вся его жизнь протекла тут, на глазах у людей, за что же к нему можно было придраться?