Знак беды (Быков)/Глава 18
из цикла «Знак беды»
Очень краткое содержание[ред.]
Белорусский хутор, время немецкой оккупации. Степанида получила передышку после того, как немцы забрали её мужа Петрока.
Она жалела о своих ошибках: потеряла корову, кур, а парень Янка, вероятно, погиб по её вине. Степанида занялась хозяйством — окапывала бурт с картошкой, вернула поросёнка из оврага. Петрок тем временем гнал самогон где-то в укромном месте.
На хутор приехали полицаи — начальник Гуж с помощниками Колонденком и Недосекой.
Гуж угрожал повесить Степаниду как бывшую активистку и подозревал её в краже немецкой винтовки. Он мстил за раскулачивание и наслаждался властью над людьми. Не найдя Петрока, Гуж оставил полицая Недосеку караулить его возвращение. Степанида накормила Недосеку, и тот рассказал, что стал полицаем из-за страха за шестерых детей и из-за шурина-командира. Степанида поняла, что такие люди думают только о себе.
Жизнь таких ничему не научит, ничего им не понять в ней, потому что дальше своего корыта им не дано видеть. Такие от природы слепы ко всякому проблеску человечности, заботятся лишь о себе, иногда оправдываясь детьми.
Подробный пересказ[ред.]
Деление пересказа на главы — условное.
Передышка и хозяйственные заботы[ред.]
После череды тревожных событий на хуторе наступило временное затишье. Казалось, самое страшное отступило, и Степанида немного воспрянула духом, хотя её не покидали сожаления о прошлом.
Судьба или случай дали передышку... А то были минуты, когда она уже прощалась с жизнью и только жалела, что была чересчур боязливой и так мало сделала во вред немцам. Но и то, на что отважилась, было сделано не всегда в лад...
Хозяйка хутора винила себя за потерю Бобовки, за растерянных кур и особенно за смерть пастушка Янки. Ей казалось, что будь она умнее, смогла бы предостеречь парня, чтобы тот не приближался к опасной усадьбе.
Жизнь требовала забот о насущном. Степанида проведала в овраге своего спасённого поросёнка, накормила его, а затем принялась забуртовывать картошку, так как холода уже надвигались. Петрок с самого утра был занят другим: он перегонял самогон в тайном месте, чтобы угодить полицаям. Он выглядел измученным, и жена, дав ему спички, просила долго не оставаться на холоде.
Визит полицаев и угрозы Гужа[ред.]
Степанида не успела закончить работу с картошкой, когда на дворе появились незваные гости. На телеге приехали полицаи, и среди них выделялся своей злобой начальник Гуж.
Вместе с ним прибыли его подручные — длинноногий Потап Колонденок и молодой Антось Недосека, который стоял у повозки со скучающим видом.
Гуж ворвался в хату, требуя сказать, где Петрок гонит самогон. Услышав уклончивый ответ, он пригрозил Степаниде повешением, припоминая ей активистское прошлое и раскулачивание. В ярости он жалел, что не может добраться до Левона, чтобы отомстить и ему.
Гуж откровенно наслаждался своим положением. Он заявил, что служит не немцам, а ради собственной власти над людьми, которую он получил впервые в жизни.
Я всю жизнь был подчинённый, безвластный человечек. Не мог ничего. А теперь у меня власть! Полная... Я же могу любого, кого захочу, пристрелить. Мне всё доверяют. А могу и наградить. Вот тебе что надо? Корова нужна, немцы сожрали?
Он намекнул, что знает о её причастности к истории с винтовкой, чем сильно встревожил хозяйку. Отправив помощников искать Петрока, Гуж приказал Недосеке стеречь Степаниду, а сам с Колонденком уехал проверять окрестности.
Караул Недосеки и откровенный разговор[ред.]
Оставшись наедине с хозяйкой, Недосека вёл себя мирно. Он жаловался на уставшие ноги и охотно вступил в разговор. Полицай простодушно рассказал о страшной участи евреев в местечке, которых зондеркоманда погнала в карьер на расстрел. Степанида ужаснулась услышанному, понимая, что предсказания пессимистов сбылись. Недосека признался, что сам ненавидит службу, но считает себя «пропащим». Удивив хозяйку просьбой поесть, он с аппетитом принялся за щи. За едой он рассказал про своего шурина-командира, из-за родства с которым и пошёл в полицию, боясь преследований.
Шурин? Что шурин? Ему теперь хорошо, а мне? ... Всё из-за него... Когда-то были почёт и уважение, а теперь? Теперь одно спасение — в полиции. ... Если бы человек свою судьбу знал, так ведь не знает.
Степанида пыталась достучаться до его совести, спрашивая, смог бы он повесить собственного шурина по приказу. Ответ Недосеки поразил её своей рабской покорностью дисциплине. Он оправдывал любое своё преступление необходимостью кормить шестерых детей, утверждая, что ради них терпит унижения и страх. Хозяйка возразила, что дети, когда вырастут, не простят ему такого позора.
— Ну вот, ты для детей так стараешься. А когда они вырастут, поумнеют, думаешь, они скажут тебе спасибо? ... Они же будут тебя проклинать всю жизнь... Антоська! Лучше бы ты для них умер. Ты же губишь всю жизнь их.
В конце концов, жалость Степаниды сменилась презрением. Она поняла, что такие люди, как Недосека, слепы к человечности и способны на любое злодеяние, прикрываясь заботой о семье.