Дети одного отца (Магауин)
Очень краткое содержание[ред.]
Казахский степной аул, годы Великой Отечественной войны. Председатель колхоза привёз шестерых маленьких сирот и попросил жителей взять их в семьи. Старый чабан, потерявший на фронте трёх сыновей, выбрал немецкого мальчика, хотя счетовод-фронтовик предостерегал его от жалости к врагу.
Старик устроил праздник усыновления, и мальчик стал Зекеном. Дети сначала обижали чужака, но отец заступился, и Зекен вошёл в их компанию. После ссоры со счетоводом старика арестовали, но через неделю отпустили. Позже выяснилось, что родной отец Зигфрида был красным командиром и погиб в Испании.
Двух братьев-казахов разлучили: старшего взял ласковый колхозник, младшего — бригадир.
Нартай тосковал по брату Ертаю. После войны он решил, что их отец жив и ждёт сыновей в Алма-Ате. Зимой братья тайком отправились к станции, но попали в буран.
Их отыскали только на девятые сутки — после того, как утих буран. Видимо, первым упал Нартай. По одну руку от него лежал малахай, по другую — валенок. Шуба на груди была расстегнута.
Ертай замёрз рядом, обнимая голову брата. До фермы детям оставалось около трёхсот метров.
Девятилетнего Якова, потерявшего мать при бомбёжке, взяла молодая колхозница.
Она погибла на сенокосе, а вскоре умер и приютивший мальчика старый чабан. Яков вырос, взял фамилию чабана, женился и остался в ауле.
Спустя годы журналист из Алма-Аты нашёл повзрослевших сирот и увидел могилы братьев. Он не решился сказать их живому отцу о гибели сыновей и написал об этой истории повесть.
Подробный пересказ[ред.]
Название посвящения, деление разделов повести на подразделы и названия подразделов — условные.
Посвящение детям, осиротевшим от войны[ред.]
Автор вспомнил аул, куда из шестидесяти семи призванных вернулись трое, и выразил своё посвящение:
Эту небольшую повесть мне хочется посвятить детям, которых осиротила война, и памяти погибших в битве с фашизмом, особенно тех, кто навечно сомкнул глаза, так и не сделавшись отцом.
Истоки[ред.]
Председатель привозит в аул шестерых маленьких сирот; Дауренбек представляет детей[ред.]
Во время войны председатель колхоза поехал за помощниками, но подростков из детдомов уже разобрали другие хозяйства. Он привёз шестерых самых маленьких сирот. Собравшимся у юрты жителям он предложил принять детей в семьи. Документы малышей зачитал счётовод Дауренбек.
Он выстроил ребят по порядку. Первыми стояли братья-казахи восьми и шести лет, затем шестилетний татарин и ровесница-девочка, которую считали то калмычкой, то дунганкой. Следующим был записанный русским девятилетний Яков.
Последним оказался семилетний немец Зигфрид; известие о его национальности встревожило толпу.
Ахмет выбирает немецкого мальчика; раздача детей по семьям и слёзы разлучённых братьев[ред.]
Председатель напомнил об убитых и пропавших односельчанах и объяснил, почему привёз оставшихся без родителей:
Если разобраться, все мы, выходит, сироты, всех нас война осиротила... <...> Мы сыновей лишились, а те, что стоят перед вами, — родителей. Две половинки — одно целое...
Первым выбирать позволили старейшему из собравшихся — аксакалу Ахмету.
Он подошёл к братьям, но не стал их разлучать: обнял обоих, поцеловал и взял за руку Зигфрида. Дауренбек предостерёг его от жалости к врагу. Ахмет напомнил, что сам отдал войне троих сыновей, и потребовал назвать имя его мальчика. Посадив ребёнка перед собой на коня, он увёз его домой. Младшего из братьев выбрал Берден.
Старшего брата взял в свою семью Тлеубай.
Братья плакали, но никто не уступил выбранного ребёнка. Старшие утешали взрослых тем, что детские слёзы высохнут. Остальные малыши тоже обрели семьи.
Приток 1. Зигфрид, сын Ахмета[ред.]
Обряд усыновления и той: Зигфрид становится Зекеном Ахмет-улы[ред.]
По аулу пошли слухи, будто Ахмет хотел обратить мальчика в мусульманскую веру. Одного служителя он якобы прогнал за требование платы, а другому после обряда подарил овцу с ягнёнком. Достоверно было известно, что старик созвал всех на праздник усыновления и зарезал своего единственного барана.
По старинному обычаю ребёнку вручили большую берцовую кость барана в знак того, что он вошёл в дом родным сыном. Давно не евшие свежего мяса гости наелись досыта. Берден напомнил о завтрашней работе, но председатель разрешил людям ещё немного повеселиться.
Женщины пели о тех, кто ушёл на войну, старики пробовали бороться. Тлеубай затеял конную игру с бараньей шкурой, и вслед за ним поскакал Берден на Ахметовом рыжем жеребце. Зигфрид всё это проспал, а утром стал Зекеном Ахмет-улы Бегимбетовым, сыном своего нового отца.
Спор Ахмета с Дауренбеком о происхождении людей и притча о батыре Айбасе[ред.]
Отдыхая на току после дождя, Ахмет сказал, что разделять людей по национальности было грехом. Он рассказал об общем предке человечества. Дауренбек возразил, что наука выводила людей от обезьян. Старик не стал ссориться и заметил, что ни наука, ни вера не оправдывали презрения к целому народу:
Ведь обличье — это вроде бы занавеска, скрывающая нутро. Вот и надо про нутро говорить. Как сердце стучит, к чему душа лежит — на это, сынок, смотреть следует.
В ответ на недоверие Дауренбека к чужаку Ахмет вспомнил своего предка-батыра. После сражения с калмыками один человек потерял пятерых сыновей, не успевших оставить наследников. Батыр снова выступил в поход и привёл маленьких пленников. Пятеро мальчиков заменили погибших сыновей; их потомки разрослись в большие семьи и позднее вступили в тот самый колхоз, где теперь жили слушатели.
Ахмет уехал, предложив присутствующим приглядеться друг к другу. Люди начали искать чужие черты в знакомых лицах, затем рассмеялись. Лишь постепенно они поняли сказанное стариком.
Зекен осваивается в ауле: язык, игры с ребятами, уроки верховой езды[ред.]
Ахмет выбрал Зигфрида потому, что тот среди остальных сирот казался ему самым одиноким. Вскоре старик только и говорил о понятливости сына, его ласковости и любви к лошадям. С отправкой в школу он решил подождать, пока мальчик выучит казахский язык. Дети сначала не принимали Зекена в игры. Он играл возле юрты один, надевал отцовскую шапку и скакал на пруте вместо коня.
Когда Зекен заговорил по-казахски, к нему стали заходить сверстники. Дома их угощали жареной пшеницей, а он показывал собранные Ахметом игровые косточки. Особенно гордился косточками погибшего сына старика, которого уже считал своим братом. Но случались и издевательства: ребята бросали в него сухой навоз, натравили щенка, однажды измазали лицо илом. Ахмет привёз плачущего сына обратно к реке.
Старик объявил, что обижали его родного сына, и велел старшим мальчикам смыть грязь и научить Зекена плавать. С этого дня тот вошёл в общую компанию. Он загорел, освоил язык, целыми днями строил крепости и лодки, бегал и купался. Позднее Ахмет приучил его ездить верхом. Мальчик сначала держался за седло, затем освоил поводья и стал помогать отцу: проверял стадо и присматривал за коровами возле пшеничного поля.
Ссора с Дауренбеком из-за коров, арест Ахмета и правда об отце Зигфрида[ред.]
Однажды Зекен попытался сам остановить коров, шедших на посевы, хотя отец велел в таких случаях звать его. Стадо вошло в пшеницу. Дауренбек увидел потраву, ударил мальчикового коня и погнал его к юрте, не слушая криков ребёнка. Ахмет выбежал с дубиной, и счётовод повернул назад. Вечером председатель разбирал их ссору.
Дауренбек заявил, будто мальчик нарочно скормил коровам посевы, и напомнил, что немцы убили сыновей Ахмета. Старик защищал ребёнка, а счётовод называл его укрывателем. Председатель сделал внушение обоим. Ахмет признал недосмотр за стадом, но не принял извинений за оскорбление сына. Через несколько дней за ним приехали люди с красными петлицами.
Ахмета обвиняли во враждебных разговорах и сокрытии немецкого мальчика. Односельчане обвинений не подтвердили, однако старика увезли для проверки. Через неделю он вернулся оправданным. Позднее выяснилось, что родной отец Зигфрида был командиром Красной Армии и погиб в Испании в борьбе с фашистами, а мать умерла в 1942 году.
Приток 2. Нартай и Ертай[ред.]
Нартай в доме Тлеубая: «отыскавшийся» отец и «ожившая» мать[ред.]
По дороге домой Тлеубай уверял Нартая, что был его настоящим отцом, наконец нашедшим пропавшего ребёнка.
Мальчик почти поверил ему, но спросил, почему с ними не было его брата Ертая.
Дома жена Тлеубая встретила ребёнка со слезами. Муж назвал её его матерью и уверял, будто сам выкопал её живой. Но Нартай помнил молодую маму, погибшую под машиной, и её могилу в Алма-Ате. Не отпускала и память о разлуке:
Вдруг ему вспомнился Ертай. И как он плакал. Как они вместе плакали. Как младший брат не хотел расставаться с ним и крепко обнял его, вцепился обеими ручонками...
Нартай находит Ертая; ссора с женой Бердена, грозившей кочергой[ред.]
Нартай привыкал к юрте, домашним животным и незнакомым вещам, но вспоминал прежнюю квартиру, книги и отцовский кабинет. После праздника усыновления он узнал дорогу к Ертаю. Брат радостно встретил его, показал игрушки и назвал жену Бердена своей мамой. Та смотрела на гостя неприветливо.
Ертай попросил угощение для брата, но получил лишь один баурсак. Он торопливо съел его, чтобы попросить второй, и поперхнулся. Нартай не выдержал и сказал, что эта женщина была чужой, а их общая мать умерла. Жена Бердена схватила кочергу и прогнала его. Увидев издали одинокого братишку, Нартай заплакал.
Школьные годы: разлука на зимовках, рисунки и баурсаки в подарок[ред.]
Осенью Тлеубай отдал Нартая в школу на центральной усадьбе, поселил у родни и обеспечил продуктами. Сначала он часто навещал мальчика и забирал на воскресенье домой. После переезда на зимовку встречи стали редкими. Нартай уже любил ласковых приёмных родителей, но по Ертаю тосковал всю зиму.
Через знакомого школьника он передавал брату вырезанные фигурки животных и рисунки. Ертай посылал баурсаки. Нартай хранил их на дне портфеля и съел лишь перед летом, когда они затвердели. Встретившись, братья снова играли вместе. Ертай стал задирой, и Нартай защищал его в драках. Позднее младший тоже пошёл в школу и учился хорошо.
Конец войны: возвращение фронтовиков и надежда Нартая дождаться отца[ред.]
Весной закончилась война. В аул начали возвращаться фронтовики. Приехал и считавшийся погибшим сын председателя: без ноги, одной руки и кисти другой. На празднике он рассказывал о боях. Нартай спросил, не встречал ли он их с Ертаем отца. Не поняв, о ком шла речь, фронтовик заговорил о сыне Тлеубая, служившем снайпером, и допустил, что тот ещё мог вернуться.
Нартай отнёс слова к родному отцу и заплакал от радости. Он часами сидел на сопке, следил за дорогой, вместе со всеми бежал навстречу караванам и приезжавшим солдатам. Но возвращались чужие отцы и братья. Прошли лето и осень, наступила зима. Тогда Нартай решил, что отец уже находился в Алма-Ате и не приезжал лишь потому, что не знал, куда попали его дети.
Побег братьев в Алма-Ату и их гибель в буране[ред.]
Братья решили добраться до станции и поездом уехать в Алма-Ату. Нартай помнил дом и рассчитывал путь по школьному задачнику. Они запасали еду, а перед зимними каникулами ушли затемно. В дороге начался буран. Нартай предлагал вернуться, но Ертай упрямо шёл дальше: ему тоже хотелось увидеть родителей, которых он почти не помнил.
Нартай последовал за ним. Детей нашли на девятые сутки, когда стихла метель. Старший лежал с расстёгнутой шубой, потеряв шапку и один валенок. Ертай замёрз на коленях рядом, обнимая непокрытую голову брата; руки намертво примерзли к ней. Видимо, они сбились с дороги, пытаясь укрыться в лощине. До молочной фермы им оставалось всего около трёхсот метров.
Приток 3. Яков-Жакып[ред.]
Смутные воспоминания Якова: бомбёжка эшелона, гибель матери, больница и детдом[ред.]
Яков не помнил своей фамилии и национальности. От отца в памяти остались военная форма, ремень и револьвер. Он вспоминал, как осенью ехал с матерью в переполненном поезде. Во время налёта она вынесла его из вагона, побежала в поле и закрыла своим телом. После взрывов мальчик увидел её страшные раны и льющуюся кровь.
Три месяца он провёл между жизнью и смертью, лишившись слуха и речи. Позднее одно ухо стало слышать, но говорить он начал с трудом. В больнице ему помогали добрые женщины. В детдомах над ним смеялись, и он несколько раз убегал. За два года Яков замкнулся, хотя продолжал ждать, что его найдут родители.
Новая мама Сакыпжамал и ночные визиты Дауренбека[ред.]
В ауле Якова взяла Сакыпжамал, поселила в маленькой юрте и досыта накормила.
Ночью пришёл Дауренбек. Яков испугался и спрятался у неё под шубой. Посетитель ушёл разгневанным. На другую ночь он о чём-то просил её, но снова получил отказ. Позднее страх отступил:
Постепенно мальчик всем сердцем привязался к ней, и она уже не казалась ему чужой. Впрочем, не чурался он теперь и других жителей аула: они тоже, он чувствовал, не были для него чужими людьми.
Жизнь на зимовке: работа по хозяйству и сказки старого Кобегена[ред.]
С первым снегом Сакыпжамал и Яков перебрались на отдалённую зимовку, где жили старый чабан с женой. Женщина ухаживала за слабыми овцами, чистила загон и возила сено. Мальчик помогал ей, радовался своей полезности, а весной присматривал за ягнятами. Постепенно он осваивал казахский язык.
Вечерами все собирались у огня. Чабан рассказывал сказки о богатырях, сиротах и поисках счастья, не обращая внимания на ворчание жены. Яков любил эти часы и иногда считал себя сыном обоих взрослых. Летом они с Сакыпжамал уходили в сенокосную бригаду. Здесь мальчик сблизился с ребятами, затем возвращался на зимовку.
Череда потерь: смерти старухи, Сакыпжамал и Кобегена оставляют Якова одного[ред.]
На третий год умерла жена чабана. Позднее Сакыпжамал стала спать рядом со стариком, но была раздражительной и отдалилась от Якова. Летом они опять ушли в бригаду. Там взбунтовались быки, запряжённые в сенокосилку, и женщина погибла под косой. Мальчик остался без собственного дома.
Осенью он нашёл чабана, который обрадовался ему и снова дал кров. Посреди зимы умер и старик. Яков оплакал всех потерянных близких. На четырнадцатом году он начал самостоятельную трудовую жизнь: косил, ремонтировал зимовки, возил сено и чистил загоны.
Жакып взрослеет: уход в город, возвращение в аул и женитьба на Оле[ред.]
Разыскать отца Яков не сумел и вместо детдомовской фамилии Неизвестный выбрал фамилию Кобегенов. В ауле его называли Жакыпом и ценили за трудолюбие. После разговоров с геологами о городской жизни он решил уехать к людям своего народа, хотя почти забыл русский язык.
Через год он вернулся нарядным, привёз старикам чай, детям игрушки. Погостив, надел рабочий комбинезон и вышел со всеми на сенокос. Затем женился на выросшей приёмной девочке, которую в войну взяла другая жительница аула. Они зарегистрировали брак в райцентре и устроили скромную свадьбу. Жакып остался дома.
Русло[ред.]
Знакомство журналиста с инвалидом войны Тогрылом и отклонённый очерк[ред.]
Спустя годы начинающий журналист получил задание написать к Дню Победы о малоизвестном ветеране войны.
В госпитале он познакомился с человеком, потерявшим ногу, руку и кисть другой руки. Ветеран ловко играл в шашки и рассказал о мучительном лечении и операции, сохранившей последнюю культю. Журналист написал о его стойкости, но редактор отверг очерк: в нём не было сведений о боевых подвигах и общественной пользе героя. Автору пришлось объясняться с ветераном.
Рассказ Тогрыла о приёмных детях аула и поездка журналиста в степь[ред.]
У ветерана журналист встретил молодого человека другой национальности, которого тот назвал родным младшим братом. Выяснилось, что собеседник был сыном председателя, а его братом стал принятый в войну татарский сирота. Рассказ о детях побудил журналиста отправиться в аул.
Зигфрид работал главным зоотехником, растил большую семью; Ахмет уже умер. Яков жил с женой и детьми. Дауренбек помогал собирать сведения, не скрывая прошлого. Он рассказал, как Берден и Тлеубай после гибели братьев сдружились и горевали до смерти.
Встречи с повзрослевшими героями, могилы Нартая и Ертая и замысел повести[ред.]
На могилах братьев журналист прочитал фамилию и вспомнил встречу с их живым отцом, всё ещё ждавшим сыновей. Он не решился погасить его надежду и не сообщил о находке. Перед отъездом Зигфрид сказал, что помнил родного отца и никогда не забудет воспитавшего его Ахмета:
Впрочем, так ли это важно — копаться в своей родословной? Сейчас мы все — русло одной реки, дети одного отца. Или, если хотите, члены одной семьи, сыны одного улуса... К чему растравлять старые раны?
Газетный очерк так и не появился. Изменив имена настоящих людей и восстановив картины прошлого, журналист написал повесть и надеялся стать писателем.