В дурном обществе (Короленко)/Глава 2
из цикла «В дурном обществе»
Деление на разделы — условное.
Тревожные ночи и сонный город: изгнанники поселяются у униатской часовни[ред.]
После изгнания бедняков из старого замка город несколько ночей жил в тревоге. Под дождём бродили голодные, бездомные люди. Жители боялись их озлобления, выходили на улицу и стучали палками по заборам, предупреждая, что были настороже.
Мальчик-рассказчик, лёжа в постели, думал о людях, оставшихся без крова, и вспоминал вой ветра.
И ветер бушевал среди ненастья, качая верхушки деревьев, стуча ставнями и напевая мне в моей постели о десятках людей, лишённых тепла и приюта.
С приходом тёплой весны город вернулся к сонной жизни. Нищие, оставшиеся в замке, по-прежнему получали милостыню. Изгнанники будто бы поселились у униатской часовни. Утром они спускались в город, а вечером уходили обратно, вызывая неприязнь жителей.
Старый «профессор»: издевательства обывателей и защита Заусайлова[ред.]
По улицам бродил безобидный старик по прозвищу профессор.
Он бесконечно бормотал непонятные речи. Бездельники задавали ему вопросы, а потом выкрикивали названия острых предметов. Испуганный старик хватался за сердце. Рассказчик вспоминал его мучения:
Вероятно, он хотел сказать, что этими криками у него истерзано сердце, но, повидимому, это-то именно обстоятельство и способно было несколько развлечь досужего и скучающего обывателя.
За профессора вступался отставной военный Заусайлов.
Он разгонял толпу, но затем нападал на евреев, истязал их и оскорблял женщин. После схваток с полицией его запирали.
Падение Лавровского: пьяные признания и сострадание детей[ред.]
Другой мишенью насмешек был бывший чиновник Лавровский.
Прежде он служил писарем и надеялся на любовь дочери богатого трактирщика. Приезжий офицер покорил девушку и увёз её. Лавровский бросил службу, спился и перестал заботиться о родных, живших в другом местечке. Трезвым он ходил, опустив глаза. Бездельники напоминали ему о девушке, вызывая ярость, а за равнодушие забрасывали грязью и камнями.
Напившись, он прятался под заборами и рассказывал о загубленной жизни. Рассказчик с другими детьми слушал его признания в убийствах отца, матери, братьев и сестёр. Дети верили ему, хотя удивлялись, почему отцов было несколько. Взрослые объясняли, что родные умерли от голода и болезней. Но дети слышали в его словах настоящую боль. Они жалели его. Уснувшего пьяницу заливало дождём и заносило снегом; от гибели его спасали товарищи.
Пан Туркевич: самопровозглашённый генерал и его пьяное благополучие[ред.]
Среди изгнанников выделялся весёлый пан Туркевич.
Он объявил себя генералом и требовал почестей. Жители не спорили, боясь его кулаков. Шутки и остроты собирали вокруг него слушателей и открывали ему двери лучшего ресторана, хотя оттуда его порой выталкивали. Он защищал профессора и подбирал спавшего на улице Лавровского. Одной рюмки ему хватало на день. Но без водки его уверенность исчезала; рассказчик описывал эту перемену:
Сначала он впадал в меланхолию и малодушие; всем было известно, что в такие минуты грозный генерал становился беспомощнее ребёнка, и многие спешили выместить на нём свои обиды.
Туркевич — «пророк Иеремия»: обличения, подачки и арест[ред.]
Несколько дней без водки доводили Туркевича до слёз и просьб убить его. Затем отчаяние сменялось яростью. Он отправлялся по городу обличать чиновников, а толпа следовала за ним. Перед домом секретаря суда он разыгрывал заседание, изображал участников процесса и подражал хозяину. Намёки на известные дела заставляли секретаря присылать деньги. Туркевич шёл в кабак, затем продолжал выступления у других судей. С каждой подачкой и рюмкой его обличения становились веселее.
Заканчивал он у дома исправника, называя его своим отцом и благодетелем. Иногда кухарка выносила подарок. Если денег не давали, Туркевич сначала высмеивал крашеные волосы хозяина, а потом громко говорил о его незаконной связи с кухаркой. Тем временем она тайком приводила полицейского. Тот незаметно подкрадывался, перекидывал оратора себе на спину и нёс в камеру. Никто не предупреждал Туркевича: толпа восторгалась ловкостью стражника, приветствовала его и расходилась.
Оборванцы под началом Тыбурция Драба: учёность, легенды и чародейство[ред.]
Горожане подозревали оборванцев в мелком воровстве. Лишившись приюта и милостыни, те не имели заметных средств к жизни. Рассказчик передавал доводы жителей:
...что им было необходимо воровать или умереть. Они не умерли, значит... самый факт их существования обращался в доказательство их преступного образа действий.
Предполагаемым главой сообщества считали пана Тыбурция Драба.
Его происхождение оставалось тайной. Грубые руки и мужицкая походка не подходили к слухам о знатном роде. Он был высок, сутул, с подвижным лицом и мрачными, проницательными глазами.
В кабаках он, стоя на бочке, произносил древние речи и читал стихи на латыни.
Слушатели не понимали слов, но плакали от его голоса, а после весёлого окончания давали медяки и угощали водкой. Его учёность объясняли догадкой: будто он был слугой графского сына и в школе монахов усвоил науки вместо молодого хозяина.
Тыбурцию приписывали и колдовские способности. Его звали убирать закрученные колосья, считавшиеся порчей, и прогонять филина, чей крик предвещал смерть. Птицу он отгонял латинскими поучениями.
Валек и исчезнувшая девочка: дурная слава униатской горы[ред.]
У Тыбурция был семилетний сын Валек.
Трёхлетнюю дочь видели лишь на его руках, потом она исчезла. Говорили, что они жили в подземельях у часовни. Вечерами изгнанники уходили туда. Идти за ними на гору с могилами и криками сов никто не решался.