Василий Тёркин (Твардовский)/Тёркин ранен

Этот пересказ создан с помощью искусственного интеллекта. Он может содержать ошибки. Вы можете помочь проекту, сверив его с оригинальным текстом, исправив ошибки и убрав этот шаблон.

В этом пересказе не указан источник, взятый за основу пересказа. См. руководство по поиску и указанию источника.

🤕

Твардовский, Александр Трифонович

Тёркин ранен

Спасение танкистами после разведки

1942

Краткое содержание главы
из цикла «Василий Тёркин»

Оригинал читается за 7 минут

Микропересказ

Связист протянул провод и захватил вражеский блиндаж. Раненный в схватке, он сутки замерзал в укрытии под огнём своей артиллерии. Бойца нашли и спасли танкисты: стрелок всю дорогу грел его дыханием.

Очень краткое содержание

Фронт, зима Великой Отечественной войны. Снега покрыли землю, бойцы жили в землянках и мёрзли, но не жаловались — лишь бы врагу было хуже.

🪖

Василий Тёркин — молодой солдат-пехотинец, связист; смелый, находчивый, жизнерадостный, с народным юмором; ранен в плечо в бою.

Вслед за ротой Василий Тёркин тянул провод связи. По его линии вызвали артиллерию, и пехота пошла в наступление.

Рядом с Тёркиным упал снаряд, но не разорвался. Заметив вражескую погребушку, Тёркин ворвался внутрь с гранатой. Укрытие было пустым, но вскоре пришли немцы. Тёркин заколол штыком офицера, но и сам был ранен в плечо.

По дзоту ударила своя артиллерия. Оглушённый, раненый Тёркин сидел в холодном погребе:

На полу в холодной яме
Неохота нипочём
Гибнуть с мокрыми ногами,
Со своим больным плечом.

Жалко жизни той, приманки,
Малость хочется пожить,
Хоть погреться на лежанке...

Тёркин провёл в дзоте почти сутки, пока его не нашли советские танкисты. Башенный стрелок укрыл раненого своей одеждой и согревал дыханием.

Подробный пересказ

Названия частей — условные.

Зима на фронте и фронтовой быт. Тёркин устанавливает связь под огнём

Зима укрыла снегом поля, болота и леса — всю израненную войной землю. Позёмка заволакивала дороги, вьюга гудела в обгорелых трубах. Воздух пах орудийным дымом, а не мирным дымком жилья. В землянках без огня, у танков и орудий солдаты коротали долгие ночи и дни. Лютый мороз никто не проклинал: лишь бы немцу было хуже.

И лихой, нещадной стужи
Не бранили, как ни зла:
Лишь бы немцу было хуже,
О себе ли речь там шла!

И желал наш добрый парень:
Пусть помёрзнет немец-барин,
Немец-барин не привык,
Русский стерпит – он мужик.

Каждое утро начиналось одинаково: бойцы умывались снегом, шли к полевым кухням, получали суп и чай. Затем снова — война-работа. Вслед за ротой на опушку двинулся Тёркин с катушкой провода: ему приказали установить связь.

Тёркин развернул снасть, вызвал Тулу и передал трубку командиру роты. Тот привычно лёг бочком, прикрыл голос ладонью, чтобы позёмкой не задуло, и запросил артиллерийский огонь.

Командиру всё в привычку, —
Голос в горсточку, как спичку
Трубку книзу, лёг бочком,
Чтоб позёмкой не задуло.
Всё в порядке.
– Тула, Тула,
Помогите огоньком…

Бой за немецкий блиндаж. Тёркин ранен

Артиллерия откликнулась: полковые и дивизионные орудия принялись расчищать пехоте путь, круша блиндажи и дома. Тёркин тянул провод вслед за наступающим взводом. Внезапно из кустов вылетел снаряд. Тёркин бросился ничком в снег и замер, не зная — жив он или убит. Рядом шипел в снегу неразорвавшийся снаряд.

Вдался вглубь, лежит – не дышит,
Сам не знает: жив, убит?
Всей спиной, всей кожей слышит,
Как снаряд в снегу шипит…
...
«Что ж он, чёрт, лежит – не рвётся,
Ждать мне больше недосуг».

Убедившись, что снаряд не взорвётся, Тёркин поднялся, отряхнулся и с показным молодечеством велел бойцам вставать. Заметив неподалёку немецкую погребушку, он передал катушку товарищам, бросил в дверь гранату и спрыгнул внутрь. В блиндаже никого не оказалось. Тёркин осмотрелся: тёплая печка, полати, немецкие вещи. Снаружи начали бить орудия — теперь уже по занятой им точке.

Тёркин занял оборону: взял на прицел вход, держал под рукой две гранаты. Когда огонь стих, к блиндажу стали приближаться немецкие солдаты. Тёркин подпускал их ближе, унимал бьющееся сердце и стрелял. Вскоре в ровик прямо к нему спрыгнул немецкий офицер в полушубке.

💀

Немецкий офицер — вражеский офицер в полушубке; противник Тёркина в рукопашной схватке в блиндаже; убит Тёркиным штыком.

Офицер выстрелил из пистолета, Тёркин ударил его штыком. Схватка закончилась, но Тёркин почувствовал, что ранен: правое плечо намокло и горело. Он коснулся пола рукой — кровь. Тут ударил тяжёлый снаряд, потом ещё один, стало темнее. Тёркин понял: бьют свои, не зная, что он здесь. Оглушённый, он сидел за стенкой дзота, кровь пропитывала рукав, и думал о том, как не хочется умирать вот так — в холодной яме, с мокрыми ногами, с больным плечом.

Тёркин мысленно обращался к Туле — к своим, к родине — и никнул головой. Жалко было жизни: хотелось хоть немного пожить, погреться на лежанке, просушить портянки. Силы уходили, сознание мутилось.

Спасение Тёркина танкистами

С востока надвигался нарастающий гул: шли танки. Низкие, тяжёлые машины с наведёнными пушками двигались к разбитому блиндажу. Экипажи — молодые стриженые ребята — вглядывались в смотровые щели, опасаясь засады. Двое танкистов вместе с командиром спрыгнули вниз с гранатами. В темноте они услышали голос.

Тёркин сказал, что уже сутки держит эту точку, и попросил помочь. Танкисты нашли его в углу — на полу, в крови, с землистым лицом. Они подобрали раненого и повезли его прочь от передовой.

👨

Башенный стрелок — молодой танкист, стриженый; добросердечный, самоотверженный; согревал раненого Тёркина своим дыханием и одеждой.

Башенный стрелок держал Тёркина в обнимку всю дорогу — укрывал своей одеждой, грел дыханием, не зная, увидит ли когда-нибудь этого человека снова.

Укрывал своей одёжей,
Грел дыханьем. Не беда,
Что в глаза его, быть может,
Не увидит никогда…
...
Не случалось видеть мне
Дружбы той святей и чище,
Что бывает на войне.