Василий Тёркин (Твардовский)
Очень краткое содержание[ред.]
Великая Отечественная война, 1941–1945 годы. В первые годы войны советские солдаты отступали под натиском врага, оставляя родные края захватчикам. Но даже в самых жестоких испытаниях простой солдат Василий Тёркин не терял юмора и веры в победу.
В суровой окопной жизни, в холод и зной Тёркин поддерживал солдат историями и шутками. Он ловко играл на гармошке и песней грел сердца товарищей.
Тёркин участвовал во многих сражениях: был ранен, мёрз в окопах и бился с врагом врукопашную. Он не искал орденов, медалей и славы — он лишь хотел дожить до победы и вновь увидеть Родину освобождённой.
Фронт налево, фронт направо,
И в февральской вьюжной мгле
Страшный бой идёт, кровавый,
Смертный бой не ради славы,
Ради жизни на земле.
Войска Красной армии форсировали Днепр и прогнали захватчиков со Смоленской земли. С тяжёлыми боями солдаты шли по Европе, неся с собой освобождение угнетённым народам.
Подробный пересказ по главам[ред.]
Глава 1. От автора[ред.]
На войне ценились простейшие вещи: чистая вода и горячая, наваристая пища, приготовленная заботливым поваром. Однако автор утверждал, что порой на фронте нельзя было прожить и минуты без солдатской шутки или прибаутки.
Именно поэтому в трудный час у него и появился такой друг и герой, как весёлый балагур Василий Тёркин.
Но важнее всего для солдат была суровая горькая правда, бьющая в душу. Эту правду о войне и простом солдате автор и решил рассказать в своей книге. Он начал повествование с середины, так как на начало не хватило времени, а закончить её было жалко — слишком дорог стал ему Тёркин. Так и получилась эта книга про бойца.
Что ж еще?.. И все, пожалуй.
Словом, книга про бойца
Без начала, без конца.
Почему так — без начала?
Потому, что сроку мало
Начинать ее сначала.
Почему же без конца?
Просто жалко молодца
Глава 2. На привале[ред.]
Тёркин подошёл к полевой кухне и удивил повара своим аппетитом, получив лишнюю ложку каши. На привале он устроился среди солдат и начал рассказывать им, что такое «сабантуй» — от лёгкой перестрелки до самого тяжёлого боя. Солдаты слушали его с интересом — хорошо солдатам, когда в походе есть шутник и балагур.
Вечером они просили рассказать ещё что-нибудь, но Тёркин сказал, что пора спать. Он лёг на сырой земле под соснами и быстро уснул.
Глава 3. Перед боем[ред.]
Десять солдат вместе с командиром отстали от своей части. Они отступали, усталые и голодные, пробираясь по немецким тылам. Командир был угрюм и подавлен: на пути была деревня, в которой жила его семья. Тёркин предложил посетить их.
Ночью они тайком пробрались к деревне. Жена командира встретила его и солдат как героев и накормила их ужином.
Тёркин не мог уснуть, он вышел на улицу в караул. Вслед за ним вышел командир и начал рубить дрова, чтобы как-то помочь жене. Ранним утром проснулись дети и заплакали, увидев отца и его солдат. Тёркин мечтал отблагодарить простую женщину за гостеприимство.
Глава 4. Переправа[ред.]
Кратко Подробно
Солдаты погружались на понтоны, чтобы переправиться через реку. Враг начал обстрел, кругом рвались снаряды и люди шли ко дну. Переправа была сорвана, и только первому взводу удалось выйти на противоположный берег.
Ночью, не испугавшись ледяной воды, Тёркин вплавь перебрался на другой берег. В штабной избушке его растёрли спиртом и уложили в кровать. Он сообщил, что первый взвод может обеспечить переправу и просит поддержки огнём. Утром пушки начали бить.
Глава 5. О войне[ред.]
В испытаниях всё становятся единым целым — народом, Россией, — и отсидеться в стороне не удастся никому. Это не драка, а смертельная схватка с врагом, и здесь важно помнить о чести и долге.
Главная задача — бить врага, не думая о себе. А если суждено погибнуть, то единственным утешением будет мысль о том, что это ради жизни будущих детей.
Глава 6. Тёркин ранен[ред.]
Холодной зимой под обстрелом артиллерии Тёркин тянул связь. Рядом с ним, почти у самых ног, упал снаряд. Он зашипел в снегу, но не разорвался. Увидев в отдалении погребушку, Тёркин спрятался там, ожидая врага. В короткой перестрелке враг всё же успел ранить Тёркина в плечо. Погребушку начали обстреливать, и Тёркин стал терять сознание. Его подобрали танкисты и доставили в санбат.
Глава 7. О награде[ред.]
Тёркин не хвалился и отказывался от высокого ордена, говоря, что ему достаточно медали. Он мечтал, как после войны приедет в отпуск в родные места и попадёт на деревенскую гулянку. На вечерке он хотел бы курить «Казбек» и рассказывать девушкам о войне. Тёркин не искал славы, он хотел вернуться живым и немного почувствовать себя героем в глазах односельчан.
Глава 8. Гармонь[ред.]
Тёркин шёл по прифронтовой дороге, догоняя свой полк. Его подвёз грузовик, но у лесной опушки колонна техники остановилась. Тёркин пошёл вдоль колонны, встретил танкистов и попросил у них гармонь. Морозной ночью у фронтовой дороги зазвучала музыка. Солдаты пустились танцевать, и сразу стало теплее и радостнее. Танкисты узнали в нём того самого раненого солдата, которого недавно спасли. Они отдали ему гармонь, которая прежде принадлежала их погибшему командиру.
Глава 9. Два солдата[ред.]
В трёх верстах от линии фронта Тёркин нашел избу, где жили старый солдат и его жена.
Чтобы помочь хозяевам, он наточил старую пилу и починил давно остановившиеся настенные часы. Бабушка, тронутая его мастерством и смекалкой, приготовила ему яичницу с припрятанным салом.
Далеко за окном рвались снаряды. За скромной трапезой два солдата — старый и молодой, вели душевный разговор и обсуждали фронтовые тяготы.
В конце застолья дед задал самый главный, мучительный вопрос: «Побьём мы немца или, может, не побьём?» Теркин долго молчал, не спеша закончил есть. Поблагодарил старика со старухой и, только уходя, стоя в дверях, ответил: «Побьём, отец».
Глава 10. О потере[ред.]
Один боец горевал о потерянном кисете, сравнивая эту потерю с утратой дома и семьи. Чтобы утешить товарища, Василий Тёркин рассказал ему историю о том, как медсестра подарила ему, раненному, свою шапку. Он даже показал эту самую шапку, которую хранил в надежде однажды вернуть.
Тёркин подарил расстроенному бойцу свой кисет. Он сказал, что потерять вещь, дом и даже близких — страшно, но это можно пережить. Однако, сказал Тёркин, есть то, что нельзя потерять ни при каких обстоятельствах. Этой последней утратой он назвал потерю России, за которую все солдаты в ответе перед живыми и мёртвыми.
Глава 11. Поединок[ред.]
В рукопашной схватке Тёркин столкнулся с сильным, упитанным немецким солдатом. Он понимал, что слабее врага, но в его сознании чётко стояла мысль о том, что этот враг пришёл на его землю незваным хозяином.
Кто одной боится смерти —
Кто плевал на сто смертей.
Пусть ты черт. Да наши черти
Всех чертей
В сто раз чертей.
Бей, не милуй. Зубы стисну.
А убьешь, так и потом
На тебе, как клещ, повисну,
Мертвый буду на живом.
Когда солдаты обессилили, немец начал драться каской. В этот миг Тёркин оглушил противника ударом незаряженной гранаты. Победив в поединке, Тёркин взял немца в плен и повёл его к своим. Он вернулся в расположение части живым, хоть и измотанным, выполнив свою задачу.
Глава 12. От автора[ред.]
Автор признавался, что ему было трудно без конца слушать рассказы об одной лишь войне. Однако он понимал, что писать о мирной жизни можно будет только после победы. Пока же родная земля оставалась в оккупации, он, любя мир, был вынужден писать о войне. Он объяснял, что в солдатской жизни на фронте не было привычного сюжета или свободы выбора.
Вся жизнь бойца подчинялась суровому закону службы и исполнению приказов. Автор с грустью отмечал, что его герой не был защищён от случайной пули и каждый день находился на грани гибели. Он хотел успеть рассказать о своём друге-солдате до той страшной разлуки, которую несёт с собой война.
Глава 13. Кто стрелял?[ред.]
Однажды весной в тишине передовой солдаты услышали жужжание майского жука. Этот простой звук напомнил им о доме и вызвал щемящую тоску. Но вот в отдалении послышался гул вражеского самолета, и солдаты, стиснув зубы, приникли к земле.
Тёркин встал из траншеи и выстрелил в самолёт из винтовки. Тот покачнулся и рухнул. За этот отчаянный и точный выстрел бойца представили к награде.
Виноваты, что ль, отчасти?
И сказал сержант спроста:
— Вот что значит парню счастье,
Глядь — и орден, как с куста!
Не промедливши с ответом.
Парень сдачу подает:
— Не горюй, у немца этот —
Не последний самолёт…
Глава 14. О герое[ред.]
Однажды, в госпитале Тёркин познакомился с юным, но уже имевшем звание героя, солдатом из-под Тамбова. В разговоре тот с гордостью рассказывал о своей земле, и Тёркину стало обидно за свою родную Смоленщину, всё ещё оккупированную. В тот момент она казалась ему сиротливой и забытой.
Эта встреча задела его за живое и поселила в душе желание доказать, что и смоленские солдаты могут воевать достойно. Он решил, что если когда-нибудь получит орден, то сделает это не ради славы. Главной его наградой была не медаль, а освобождение родного края.
Глава 15. Генерал[ред.]
Тёркин дремал у лесного ручья, когда к нему явился связной и приказал идти к генералу. В штабном блиндаже генерал с гордостью вручил Тёркину орден и предложил недельный отпуск домой. Но родной Смоленск был ещё в плену захватчиков. Генерал сердечно попрощался с Тёркиным, как отец с сыном, и пообещал, что они вместе вернутся в освобождённый край.
Глава 16. О себе[ред.]
Автор с грустью вспоминал мирные дни своего детства, проведённые в лесном краю. Теперь его родной дом и семья остались в тылу врага по ту сторону фронта. Он признался, что разделяет с каждым солдатом боль утраты и тоску по родине. В поэме автор часто говорил лично от себя, а иногда от лица Василия Тёркина. Их судьбы были неразделимы, и автор шёл вслед за своим героем.
Глава 17. Бой в болоте[ред.]
Промокшие солдаты третьи сутки лежали в холодной болотной трясине под обстрелом миномётов. Противник не желал отдавать деревню Борки. Тёркин, чтобы подбодрить солдат, убеждал их, что могло быть и хуже, сравнивая их положение с курортом. Бойцы удивлялись: «Куда хуже?»
Тёркин отвечал, что не одни они удерживают фронт. Позади — наши резервы, союзники, танки, самолёты. Его слова поддержали моральный дух бойцов, и в ту же ночь деревня Борки была взята.
Глава 18. О любви[ред.]
Автор размышлял о главной солдатской опоре — любви и памяти о близких. Письма из дома согревают душу и придают сил. С теплом и юмором автор просил женщин писать солдатам чаще, ведь их письма — лучшая награда. Особенно он переживал за своего героя, Василия Тёркина, которого никто не провожал на войну. Автор от имени всей пехоты просил девушек любить простого солдата.
Глава 19. Отдых Тёркина[ред.]
Василий Тёркин оказался в доме отдыха, в настоящем «раю» с чистыми кроватями и четырёхразовым питанием. Однако привыкший к фронтовой жизни солдат не мог уснуть в тишине и чистоте. Он заснул лишь тогда, когда по совету товарищей надел свою пропахшую порохом и землёй шапку. Проснувшись отдохнувшим, Тёркин понял, что война ещё не закончена, и его место — в строю. Он покинул «райский» отдых и вернулся на передовую.
Глава 20. В наступлении[ред.]
Солдаты на передовой успели обжиться и даже завести хозяйство, но внезапный приказ прервал эту временную стоянку.
Во время атаки на одно из сёл молодой и решительный лейтенант первым поднял взвод в бой. Командир получил ранение и, умирая, отдал бойцам последний приказ: «Вперёд, ребята!».
Василий Тёркин принял командование и с криком «Взвод! За Родину! Вперёд!» повёл солдат в атаку. Село было взято, и в штабе стали выяснять, кто же первым ворвался в населённый пункт. Несмотря на многих отличившихся, в донесении первой была фамилия простого солдата — Василия Тёркина.
Глава 21. Смерть и воин[ред.]
Тёркин лежал раненый вдали от боя, снег под ним был окрашен кровью и давно оледенел. К Тёркину пришла Смерть и позвала его с собой. Тёркин сказал, что ещё не пожил и не хочет умирать. Смерть обещала ему избавление от всех мук и тягот войны. Тёркин ответил, что хочет дожить до конца войны и услышать салют над Москвой.
Дашь ты мне в одно окошко
Постучать в края родных
И как выйдут на крылечко , —
Смерть, а Смерть, ещё мне там
Дашь сказать одно словечко?
Полсловечка?
—Нет. Не дам…
Смерть не дала ему такого обещания, и Тёркин прогнал её. Вскоре в заснеженном белом поле показались фигуры санитаров. Они услышали голос раненого и успели спасти его от смерти.
Глава 22. Тёркин пишет[ред.]
Тёркин был ранен в ногу. В госпитале он поправился и хотел поскорее вернуться в родную часть. В письме он передавал привет сослуживцам и чувствовал приближение крупных сражений.
Глава 23. Тёркин — Тёркин[ред.]
В одной из заброшенных хат, расстелив на полу солому, уставшие солдаты грелись у дымящейся печи. Тёркин дремал в стороне. Он только что вернулся в родной полк из госпиталя, и после долгой разлуки всё вокруг казалось ему непривычным и отстранённым.
Вдруг сквозь дремоту он отчётливо услышал чей-то вопрос: «Где-то наш Василий Тёркин?» Но тут произошло нечто странное: кто-то из солдат отозвался.
Тёркин попросил у своего двойника закурить, и тот угостил его трофейными сигаретами. Под всеобщий смех новый знакомый достал из кармана гимнастёрки документ. Так и вышло: это был Тёркин, только не Василий, а Иван.
Иван заиграл на гармошке, и Василию стало немного обидно, но в то же время приятно, что рядом есть человек, так похожий на него.
Глава 24. От автора[ред.]
Автор с гордостью отметил, что его герой, Василий Тёркин, стал по-настоящему любим солдатам. По фронту шли слухи о гибели Тёркина, но автор решительно опроверг их. Он заявил, что Тёркин жив, бодр и обязательно переживёт его самого, потому что стал воплощением несгибаемого солдатского духа.
Пройдя через все тяготы войны и потерю родного края, Тёркин нёс с собой простую и важную мысль: «Перетерпим. Перетрём». Автор подчеркнул, что теперь его герой шагает по земле, которая была отвоёвана назад ценою больших человеческих жертв. Тёркин, «русский чудо-человек», шёл дальше на запад, готовый к испытаниям.
Глава 25. Дед и баба[ред.]
Третьим летом войны старик со старухой, которых когда-то навестил Тёркин, пережидали бой в укрытии на своём огороде. В страшные минуты обстрела дед приготовил топор, чтобы защитить себя и жену.
К их радости, из темноты послышалась русская речь — это были солдаты разведчики. Среди них старик узнал Василия Тёркина, который теперь был офицером. Растроганная старуха принялась угощать бойцов, достав припрятанное сало.
Тёркин вспомнил, как однажды чинил их часы, украденные немцами. Прощаясь, он пообещал, что привезёт им из Берлина новые взамен утраченных. Эта встреча стала для пожилых людей живым знаком того, что освобождение и долгожданная справедливость наконец пришли.
Глава 26. На Днепре[ред.]
Дивизия шла вперёд, и чем ближе становился родной Смоленск, тем сильнее нарастала боль в сердце Василия Тёркина. Бой начался на рассвете. Солдаты Красной армии одолели врага и форсировали Днепр. Вечером по просёлочным дорогам потянулись к своим домам освобождённые жители. Тёркин не шутил. Он молча курил и чувствовал себя виноватым перед Смоленской землёй.
Глава 27. Про солдата-сироту[ред.]
В одном батальоне с Тёркиным служил солдат, земляк, родом из Смоленска.
Во время наступления под Смоленском он получил разрешение ненадолго отлучиться, чтобы навестить родных. Но придя в село, он не узнал родного края, найдя там только пустошь. У него не осталось ни дома, ни близких. Солдат молча постоял на пепелище и вернулся в часть.
У дощечки на развилке,
Сняв пилотку, наш солдат
Постоял, как на могилке,
И пора ему назад.
И, подворье покидая,
За войной спеша скорей,
Что он думал, не гадаю,
Что он нёс в душе своей…
В батальоне он ел один, после всех, и горько плакал, понимая, что теперь некому плакать о нём самом. Его личная трагедия стала частью общей великой скорби войны. Автор призывал товарищей даже в день победы вспоминать и помнить о солдате-сироте.
Глава 28. По дороге на Берлин[ред.]
Солдаты шли к Берлину по чужой разрушенной земле, с тоской вспоминая Родину, оставшуюся позади. Навстречу им сквозь дым и копоть шли освобожденные народы Европы. Среди этой толпы солдаты встретили простую русскую женщину, мать солдата, она шла пешком к своему дому за Днепром. Тронутые её судьбой, солдаты дали женщине лошадь с повозкой, снабдили её продуктами и домашней утварью, «волокут часы стенные и ведут велосипед».
Тёркин сказал ей называть его имя, если её остановят. Женщина благословила солдат и отправилась в долгий путь домой.
Глава 29. В бане[ред.]
На окраине войны, уже в Германии, солдаты нашли баню. Раздевшись, бывалый солдат предстал товарищам со своим телом, на котором, как на карте войны, читались шрамы. В парной хлестали веники, и бойцы смывали с себя фронтовую грязь и усталость.
Горячий пар для русских солдат был не просто мытьём, а ритуалом, дающим силы. После парной один из солдат надел гимнастёрку, украшенную орденами и медалями. Он пошутил, сказав, что это не всё и впереди ещё ждут сражения. Солдаты сравнили его с Василием Тёркиным.
Глава 30. От автора[ред.]
Автор признался, что с наступлением мира его песня о войне смолкла. Он сказал, что не может больше петь по-старому и чувствует себя немного устаревшим вместе со своим героем. Автор признался, что, несмотря на возможные недостатки, эта книга о бойце ему дороже всех других, ведь он создавал её в окопах, мечтая, чтобы солдатам от неё стало хоть немного теплее.
Он прошёл с Василием Тёркиным весь путь от Москвы до Берлина. Образ солдата стал для автора болью, радостью и подвигом. Свою повесть автор начал с середины и закончил без конца, сравнивая её с солдатской жизнь на фронте. Эту книгу он посвятил павшим товарищам и всем, чьё сердце прошло через испытания войны.
За основу пересказа взято издание поэмы из собрания сочинений Твардовского в 6 томах (Москва.: Художественная литература, 1977).