Василий Тёркин (Твардовский)/Про солдата-сироту

Этот пересказ создан с помощью искусственного интеллекта. Он может содержать ошибки. Вы можете помочь проекту, сверив его с оригинальным текстом, исправив ошибки и убрав этот шаблон.

В этом пересказе не указан источник, взятый за основу пересказа. См. руководство по поиску и указанию источника.

🕯️

Твардовский, Александр Трифонович

Про солдата-сироту

Трагедия бойца, потерявшего семью

1945

Краткое содержание главы
из цикла «Василий Тёркин»

Оригинал читается за 5 минут

Микропересказ

Весёлый боец не унывал при отступлении. Когда фронт пошёл на запад, он навестил родных, но нашёл лишь пепелище. Потеряв семью, солдат вернулся в строй и плакал, понимая, что стал на войне сиротой.

Деление пересказа на части — условное.

Автор и его земляк-солдат: память о боях под Борками

Рассказчик вспоминал о боях под небольшим населённым пунктом Борки — местом, которое давно забылось на фоне громких сражений за Берлин и переправ через Одер. Однако для него и его земляка-солдата каждый камень и каждый кол в тех краях навсегда врезались в память.

✍️

Рассказчик — рассказчик; мужчина, солдат, земляк солдата-сироты; весёлый, наблюдательный, сочувствующий, ведёт повествование от первого лица.

Земляк рассказчика был человеком средних лет, попавшим на войну с самого её начала. Он отличался неунывающим нравом и был так же весел, как и сам рассказчик.

😔

Солдат-сирота (земляк) — мужчина средних лет, рядовой солдат, земляк рассказчика; весёлый, стойкий духом, бездомный и безродный, потерявший семью на войне.

Дни отступления: весёлый дух перед лицом беды

В тяжёлые дни отступления земляк не терял бодрости духа. Он повторял «вперёд, на запад», хотя сам двигался на восток. По странной иронии судьбы именно в те горькие месяцы, когда города сдавались врагу, он пользовался особым почётом — больше, чем иные генералы. Рассказчик с горькой усмешкой замечал, что сдача городов была уделом солдат, тогда как взятие их доставалось генералам.

В общем, битый, тёртый, жжёный,
Раной меченный двойной,
В сорок первом окружённый,
По земле он шёл родной.

Шёл солдат, как шли другие...
«Что там, где она, Россия,
По какой рубеж своя?..»

Освобождение родной земли и движение на запад

Несмотря на все тяготы отступления, солдаты не сдавались духом и твёрдо верили в победу. Пришло время, когда армия перешла в наступление и начала освобождать родную землю. Белоруссия, Украина — всё это промелькнуло в стремительном движении на запад. Войска перешли пограничные реки и вступили на чужую территорию. Наступление шло столь стремительно, что полевые кухни едва поспевали за солдатами, а города брались порой за сутки-двое.

Но какая ни морока,
Правда правдой, ложью ложь.
Отступали мы до срока,
Отступали мы далёко,
Но всегда твердили:
– Врёшь!..

И теперь взглянуть на запад
От столицы. Край родной!
...

Вся захваченная врагом земля была возвращена не по чьему-то велению, а силой русского оружия. Враг, сколько бы раз он ни нападал на Россию, был повержен и пал ничком.

Поездка в сожжённую деревню: солдат узнаёт, что он сирота

Во время наступления под Смоленском выдалась короткая передышка. Земляк обратился к своему командиру с просьбой об отлучке: родные места были совсем рядом, до родного двора — рукой подать.

🎖️

Командир — мужчина, офицер, командир подразделения; даёт солдату разрешение на краткую отлучку домой под Смоленском.

Командир разрешил отлучиться на короткий срок. Солдат отправился в знакомые с детства края, но местность показалась ему чужой: не та дорога, не тот вид. Наконец он добрался до места, где стояла его деревня Красный Мост. Вместо родного подворья его встретили глушь, бурьян в человеческий рост и лишь дощечка на столбике с названием деревни.

Вот и взгорье, вот и речка,
Глушь, бурьян солдату в рост,
Да на столбике дощечка...

И нашлись, что были живы,
И скажи ему спроста
Всё по правде, что служивый —
Достоверный сирота.

Те немногие, кто уцелел, сказали ему прямо всю правду: семья его погибла, он остался один на белом свете. Солдат снял пилотку и постоял у дощечки на развилке, словно у могилы. Затем, не медля, вернулся в батальон — война не ждала.

Слёзы у канавы и призыв помнить солдата-сироту

Вернувшись в батальон бездомным и безродным, солдат сел в стороне от всех и принялся за холодный суп. Он плакал — с ложкой в правой руке и хлебом в левой, с детской дрожью на губах. Плакал, может быть, о погибшем сыне, который когда-то рисовал домики с трубой, о жене, о себе — о том, что отныне некому будет плакать о нём самом.

Счёт велик, идёт расплата.
И за той большой страдой
Не забудемте, ребята,
Вспомним к счёту про солдата,
Что остался сиротой.

Грозен счёт, страшна расплата...
Но вдобавок за солдата...

Рассказчик призывал помнить об этом солдате даже в день великой победы: среди огромного счёта, предъявленного врагу за миллионы жизней, нельзя было забыть и о тех, кто осиротел на войне. Путь до Берлина был уже вдвое короче пройденной дороги от Москвы, и впереди ждал светлый день победы — но и тогда следовало хранить в памяти слезу солдата-сироты.