Василий Тёркин (Твардовский)/О любви
из цикла «Василий Тёркин»
Деление пересказа на части — условное.
Прощальный взгляд как святой и неприкосновенный запас каждого солдата[ред.]
Рассказчик утверждал, что каждого солдата, которого забрала война, провожала хоть одна женщина. Она собирала его в дорогу — пусть не с подарком, так хотя бы с бельём, — и чем дольше солдат оставался вдали от неё, тем дороже она становилась для него.
И дороже этот час,
Памятный, особый,
Взгляд последний этих глаз,
Что забудь попробуй.
Обойдись в пути большом,
Глупой славы ради,
Без любви, что видел в нём,
В том прощальном взгляде.
Этот прощальный взгляд рассказчик называл самым сокровенным и бесценным запасом каждого солдата — неприкосновенным, хранимым бережно на всякий час. Поделиться им с товарищем было невозможно: он принадлежал только одному человеку, был святым и скромным, и у каждого он был свой.
Любовь жены против любви матери; любовь жены сильнее войны и смерти[ред.]
Рассказчик замечал, что среди всех женщин, провожавших солдат, родную мать вспоминали реже. Он объяснял это не равнодушием, а тем, что мать сама в своё время была женой — с тем же властным правом на любовь.
Любовь жены рассказчик ставил особо высоко. Он говорил, что она на войне сильнее самой войны и, быть может, смерти. Эта любовь обладала властью ободрить, предостеречь, осудить и прославить — и противиться ей не следовало.
Да, друзья, любовь жены, –
Кто не знал – проверьте, –
На войне сильней войны
И, быть может, смерти.
Ты ей только не перечь,
Той любви, что вправе
Ободрить, предостеречь,
Осудить, прославить.
Письмо из дома: воображаемые тяготы жены, которая пишет, не жалуясь[ред.]
Рассказчик предлагал солдату достать из кармана письмо и перечитать его с самого начала. Он призывал задуматься: при каком свете жена писала это письмо, спали ли дети или мешали ей, не болела ли голова, не отсырели ли дрова в печи.
Жена тянула весь воз одна и, конечно, уставала — но жаловаться мужу не стала бы. Рассказчик объяснял это тем, что жёны, любя, верили: доброе слово скорее найдёт солдата живым на войне. Поэтому они писали без жалоб, беззаветно и самоотверженно — даже те, кто прежде, до войны, отличался совсем иным нравом.
Шутливое отступление: о жёнах, от которых на войне только и спасаться[ред.]
Рассказчик с лукавым юмором признавался, что ему случалось встречать жён, от которых на войне только и спасаться. Он шутил: лучше ползти под огнём или пережить шесть атак за сутки, чем томиться день за днём рядом с такой женой-«крошкой». Впрочем, тут же оговаривался, что это сказано лишь ради шутки, и возвращался к серьёзному разговору о любви.
Любовь переживёт войну; призыв к жёнам писать солдатам чаще[ред.]
Рассказчик утверждал, что любовь пережила войну: сколько бы та ни пахала, любовь оказалась долговечнее. Письмо из дома, написанное усталыми руками в трещинках по коже, он называл самым дорогим, что может получить солдат — будь то генерал или рядовой боец.
И недаром нету, друг,
Письмеца дороже,
Что из тех далёких рук,
Дорогих усталых рук
В трещинках по коже.
И не зря взываю я
К жёнам настоящим:
– Жёны, милые друзья,
Вы пишите чаще.
Тёркин остался без провожатой; призыв к девушкам полюбить пехоту[ред.]
В конце рассказчик с сожалением признавал, что его герой Василий Тёркин оказался в стороне от всего сказанного: никто не провожал его на войну.
Рассказчик обращался к девушкам с призывом полюбить пехоту. Он напоминал, что хотя лётчики и конники в почёте, именно пехота стоит в первом ряду на войне, и танкист, и артиллерист должны ей поклониться. Девушкам предлагалось обратить нежный взгляд к пехотинцам и полюбить их верно — до победного конца.
