Василий Тёркин (Твардовский)/На привале

Этот пересказ создан с помощью искусственного интеллекта. Он может содержать ошибки. Вы можете помочь проекту, сверив его с оригинальным текстом, исправив ошибки и убрав этот шаблон.

В этом пересказе не указан источник, взятый за основу пересказа. См. руководство по поиску и указанию источника.

🍲

Твардовский, Александр Трифонович

На привале

Знакомство с героем и фронтовые байки

1942

Краткое содержание главы
из цикла «Василий Тёркин»

Оригинал читается за 5 минут

Микропересказ

Бывалый боец сразу стал своим в новой роте. Он получил добавку каши, рассказал молодым о бомбёжках и крепко уснул на холодной земле. Его спокойствие и юмор вселили в уставших бойцов уверенность.

Деление пересказа на части — условное.

Тёркин у полевой кухни: первое знакомство с бойцами

На привале солдаты получали еду у полевой кухни. Один из бойцов попросил повара добавить ему каши, сославшись на то, что воюет уже вторую войну и заслужил лишнюю ложку.

👨‍🍳

Повар — мужчина, повар полевой кухни в пехоте; незлобивый, добродушный; косится на нового бойца, но добавляет ему каши.

Повар покосился на незнакомца, но всё же положил добавку и беззлобно пошутил, что с таким аппетитом тому впору служить во флоте. Боец в ответ поблагодарил и сказал, что во флоте не бывал, а лучше бы, как повар, служил в пехоте. Усевшись под сосной и сутулясь над миской, он принялся за еду. Бойцы переглянулись и признали его своим.

🪖

Василий Тёркин (Вася Тёркин) — молодой мужчина, рядовой пехоты из запаса; невысокий, сутулится за едой; балагур, весельчак, общительный, выносливый, неунывающий; воюет с июня, прошёл сотни вёрст.

Истории про сабантуй: Тёркин развлекает роту

Когда усталый полк уснул, в первом взводе сон пропал. Тёркин, привалившись к стволу сосны и не жалея махорки, завёл разговор о войне. Он объяснил молодым солдатам, что сам воюет не первый раз и знает, почём фунт лиха, а им ещё только предстоит всё узнать.

👥

Бойцы (молодые солдаты) — группа молодых солдат, новобранцы полка; слушают рассказы Тёркина с жадным вниманием, задают вопросы, просят продолжать.

Тёркин принялся объяснять, что такое «сабантуй». Молодые солдаты не знали этого слова и переспрашивали. Тёркин растолковал: малый сабантуй — это первая бомбёжка, когда лежишь в лёжку, но остаёшься жив. Средний сабантуй — миномётный обстрел, когда целуешь землю-матушку. А главный сабантуй — это нечто совсем иное.

Сабантуй — тебе наука,
Враг лютует — сам лютуй.
Но совсем иная штука
Это — главный сабантуй.

Парень смолкнул на минуту,
Чтоб прочистить мундштучок,
Словно исподволь кому-то
Подмигнул: держись, дружок…

Тёркин описал главный сабантуй: выходишь поутру и видишь, что прут немецкие танки — тыща, пятьсот, триста, двести... Молодые солдаты перебивали его, не верили, торговались о числе. Тёркин отшучивался: хорошо, пусть один, но попробуй встреть хотя бы один танк. Один из бойцов вспомнил газетный лозунг: танк с виду грозен, а на деле глух и слеп. Тёркин согласился, но добавил: лежишь в канаве, а на сердце маета — вдруг задавит сослепу. Затем он начал рассказывать про одного парня из своей части, попросил табачку — и на этом оборвал рассказ. Бойцы слушали его с жадным вниманием, ловили каждое слово. Несмело попросили продолжать, назвав его по имени-отчеству — Василий Иваныч.

Ночлег в лесу: Тёркин спит, часовые несут службу

Тёркин объявил, что пора спать, и улёгся среди товарищей на пригретом взгорке. Шинель была тяжёлой и мокрой после дождя, крышей служило небо, постелью — земля под елью, корни давили под рёбра.

Тяжела, мокра шинель,
Дождь работал добрый.
Крыша — небо, хата — ель,
Корни жмут под рёбра.

Но не видно, чтобы он
Удручён был этим,
Чтобы сон ему не в сон
Где-нибудь на свете.

Тёркин подтянул полы шинели, добрым словом помянул чью-то тёщу, тёплую печку и перину — и крепко уснул. Он умел спать в любых условиях: голодный или сытый, один или в толпе, наверстывая прежний недосып. Во сне ему едва ли снились тяжёлые картины отступления от западной границы на восток, сотни вёрст родной земли, пройденные в просолённой гимнастёрке. Тёркин принимал всё как есть: земля своя — значит, так и надо; война идёт — значит, он здесь. На рассвете, возможно, начнётся новый сабантуй, но сейчас герой спал и храпел, не тревожась ни о чём. В ночном лесу часовые мокли на постах в одиночестве. Темно, зги не видно. Порой бойцу взгрустнётся — но вдруг он что-то вспомнит, усмехнётся, и сон как рукой снимет. Часовой подумал: хорошо, что Тёркин попал именно в их роту.

Авторское отступление: кто такой Василий Тёркин?

Тёркин — кто же он такой?
Скажем откровенно:
Просто парень сам собой
Он обыкновенный.

Впрочем, парень хоть куда.
Парень в этом роде
В каждой роте есть всегда,
Да и в каждом взводе.

Рассказчик пояснял: Тёркин не отличался особой красотой, был невысок, но и не мал — словом, герой как герой. Воевал ещё на Карельском фронте, за рекой Сестрою, однако медали тогда почему-то не получил — может, вышла опечатка в наградном списке. Рассказчик замечал: не важно, что на груди, — важно, что впереди. В строй Тёркин встал с июня, в бой пошёл с июля. Был задет осколком — зажило. Трижды попадал в окружение и трижды выходил. Оставался невредим под огнём любого рода. Бывало, его «рассеивали частично» и «частично истребляли» — но живой вояка снова оказывался у кухни, снова шёл в бой, курил и ел со смаком на любой позиции. Как ни трудно, как ни худо — не сдавался и смотрел вперёд. Рассказчик называл всё сказанное лишь присказкой: настоящая сказка была ещё впереди.