Василий Тёркин (Твардовский)/Дед и баба

Этот пересказ создан с помощью искусственного интеллекта. Он может содержать ошибки. Вы можете помочь проекту, сверив его с оригинальным текстом, исправив ошибки и убрав этот шаблон.

В этом пересказе не указан источник, взятый за основу пересказа. См. руководство по поиску и указанию источника.

🕰️

Твардовский, Александр Трифонович

Дед и баба

Освобождение села и возвращение старых часов

1944

Краткое содержание главы
из цикла «Василий Тёркин»

Оригинал читается за 6 минут

Микропересказ

В оккупированной деревне старик чертил схемы боёв, рассуждая как генерал. В ночь освобождения он с топором встретил разведчиков, но узнал в офицере того самого солдата, что когда-то чинил им часы.

Названия частей — условные.

Оккупация и ожидание освобождения. Дед как самозваный военный аналитик

Война шла уже третий год. Среди тяжёлых военных будней солдаты вспоминали всех, кто так или иначе был связан с ними на этом пути.

Вспомним с нами отступавших,
Воевавших год иль час,
Павших, без вести пропавших,
С кем видались мы хоть раз,
Провожавших, вновь встречавших,
Нам попить воды подавших,
Помолившихся за нас.

В числе таких людей были дед и его жена-старуха, жившие в смоленской деревне. Когда-то у них в хате один из солдат чинил часы, висевшие на стене. Но немцы, придя в деревню, сняли эти часы — то ли посчитали ценной вещью, то ли позарились на цветной металл. На стене осталось лишь бледное пятно.

👴🏻

Дед — пожилой крестьянин, ветеран двух войн, живёт в оккупированной деревне; патриотичный, упрямый, смелый; ходит с костылём; встречает советских разведчиков с топором в руках.

Оккупация тянулась долго. Немецкий тыловой солдат хозяйничал в деревне как у себя дома: мылся в реке, сидел на крыльце, разводил на смоленских грядках привозной салат. Местные жители ходили по собственным улицам стороной — жить дозволялось, но дышать полной грудью было нельзя.

⛑️

Немец (тыловой) — немецкий солдат оккупационных войск; безымянный собирательный образ; снял часы со стены, мылся в реке, сидел на крыльце, разводил салат на грядке.

И ходил сторонкой, боком
Ты по улочке своей, —
Уберёгся ненароком,
Жить живи, дышать не смей.
...
Но со страстью неизменной
Дед судил, рядил, гадал
О кампании военной,
Как в отставке генерал.

Несмотря на оккупацию, дед не терял духа. Опираясь на костыль, он чертил на земле у хаты схемы окружений, охватов и рейдов в тыл, рассуждая о ходе войны с видом опытного военачальника. Соседи расспрашивали его, когда же наконец придёт освобождение. Дед отвечал уклончиво: говорил о перегруппировке, таинственно вздыхал. Люди начинали подозревать, что он просто скрывает от них какую-то добрую догадку.

👥

Люди (соседи, односельчане) — собирательный образ жителей оккупированной деревни; расспрашивают деда о ходе войны, с нетерпением ждут освобождения.

Когда с востока доносился гул канонады, дед оживал: топал, кричал, требовал «дать им духу». Но если стрельба стихала, объяснял соседям, что это был не главный удар. Постепенно он сам начал чувствовать себя лично ответственным за победу — придумывал объяснения любой неудаче и искал резон во всём происходящем. Когда же долгожданный срок наконец настал и освобождение стало реальным, старый солдат впервые не нашёл слов. Все тревоги и заботы жителей слились в одно желание — только бы не погибнуть в самый последний час перед свободой.

Ночь освобождения. Встреча с Тёркиным

В ночь боёв дед вместе со старухой укрылся в яме — наспех вырытом убежище под накатом из жердей. Рядом лежали узелок с пожитками, горшок с углями и курица в лукошке. Снаряды рвались над головой. Старуха мелко крестилась, дед сам не мог скрыть дрожи.

👵🏻

Баба (старуха) — пожилая крестьянка, жена деда; живёт в оккупации; богобоязненная, заботливая, эмоциональная; угощает солдат салом, плачет от радости при освобождении.

Когда шаги послышались совсем рядом и кто-то двинулся прямо к погребушке, дед решил не ждать гибели покорно. Он встал, сплюнул по-мужицки в ладонь, схватил топор и загородил собой старуху. Но вместо немцев из темноты донеслись русские слова.

Всё же вроде как жива, —
Наше место свято, —
Слышит русские слова:
– Жители, ребята?..
– Детки! Родненькие... Детки!..
Уронил топорик дед.
– Мы, отец, ещё в разведке,
Тех встречай, что будут вслед.

Среди разведчиков дед узнал знакомое лицо — это был тот самый солдат, что когда-то чинил у них часы. Теперь он стал офицером. Дед закурил, перевёл дух и пошутил, что голос разведчики подали вовремя — иначе встреча могла бы выйти совсем иной. Офицер усмехнулся в ответ: на войне, мол, бывает, что попадает и по своим.

🪖

Василий Тёркин — молодой солдат, ставший офицером; весёлый, остроумный, добродушный; знакомец деда и бабы ещё с отступления; чинил часы; обещает привезти новые часы из Берлина.

Старуха бросилась угощать гостя салом, которое всё же нашлось. Тёркин отсыпал деду табаку, перекусил и засобирался — впереди ещё шёл бой. Уходя, он обернулся и спросил про часы. Узнав, что немцы их забрали, лишь махнул рукой: из Берлина привезёт двое новых.